Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

могли арестовать. Эти острова стали для экспедиции роковым местом в нескольких смыслах. Они служили исходной точкой для всех расчетов, связанных с неосязаемой Тордесильясской демаркационной линией – своего рода «иберийским Гринвичем» – эпицентром всех споров между португальскими и испанскими первооткрывателями. Команда высадилась на острове Сантьяго, где моряки рассказали выдуманную историю о том, что их испанский корабль, идущий из Америки, сбился с курса. Им удалось обменять гвоздику на провизию, однако обман раскрылся. Несколько человек задержали на берегу, а «Виктории» пришлось спешно уходить от португальских каравелл.

Последний рывок на пути домой Элькано описывал так: «Я и мои люди предпочли бы смерть португальскому плену. Нас ждало невероятное испытание – беспрерывная работа у насосов днем и ночью, предельное истощение сил. Но с Божьей помощью и заступничеством Пресвятой Девы Марии мы продолжили путь и после трех лет плавания вошли в гавань Санлукар»[132].

Пигафетта добавил собственный заключительный пассаж:

В субботу, 6 сентября 1522 года мы вошли в бухту Санлукар. Из шестидесяти человек, покинувших Малуку, нас осталось всего восемнадцать, большинство – больные. Кто-то умер от голода, кто-то дезертировал на острове Тимор, а кто-то был казнен за совершенные преступления. С того времени, как мы покинули эту бухту [Санлукар], до настоящего дня [нашего возвращения] мы проплыли четырнадцать тысяч четыреста шестьдесят лиг и, более того, завершили кругосветное плавание с востока на запад[133].

Санлукар-де-Баррамеда стал для них и началом, и концом. Из 265 человек, отправившихся в плавание, вернулись только 18. Даже на последнем отрезке пути им пришлось бороться с течью – непрерывно откачивая воду, они провели «Викторию» вверх по Гвадалквивиру до Севильи. Это был величайший подвиг.

8 сентября «Виктория» бросила якорь у Трианы, севильского пирса. Над гаванью прогремел победный пушечный салют. На следующий день горожане стали свидетелями удивительного зрелища: процессия угрюмых, изможденных, босых людей, больше похожих на призраков, чем на живых, с зажженными свечами в руках направлялась к церкви Санта-Мария-де-ла-Виктория. Так они исполнили обет, данный во время шторма у берегов Бразилии. Три года и целый мир отделяли их сейчас от того дня, когда команда в полном составе стояла в этой церкви на церемонии освящения флага. По стечению обстоятельств и воле судьбы жалкие остатки экспедиции вернулись сюда в церковный праздник. Чтобы исполнить и другие обеты, они двинулись дальше, к городскому кафедральному собору, крупнейшему христианскому сооружению в мире, чтобы вознести благодарность у алтаря Санта-Мария-де-Антигуа.

Круг замкнулся. «Мы предоставили практическое доказательство, – писал Элькано королю в день прибытия в Санлукар, – что Земля имеет форму шара: отплыв на запад и вернувшись с востока, мы совершили плавание вокруг нее»[134]. Это также показало, что мир обширнее, чем о нем думают. Необъятный Тихий океан оказался на тысячи миль больше, чем предполагали мореплаватели.

Те немногие, кому посчастливилось вернуться, были участниками удивительных событий. Они падали на колени при виде огней святого Эльма, наслаждались общением с беззаботным народом тупи, пережили кораблекрушение, выдержали ужасные холода и преодолели бескрайние просторы Тихого океана. Они страдали от невыносимого голода и наблюдали, как собственная кожа покрывается язвами, как кровоточат и опухают десны, предвещая смерть, которую им чудом удалось избежать, хотя множество тел своих товарищей они опустили в морскую пучину под тихий всплеск воды. Они содрогались от зловещего безмолвия пролива, встречали великанов и дивились чудесам природы: видели китов и акул, пингвинов и гревших бока по берегам великих рек морских львов, райских птиц в тропических лесах.

Но главное, они познали, насколько необъятны и капризны океаны этой планеты – стихия, которая давала и отнимала, была поочередно то милостивой, то угрюмой, смертоносной в своем спокойствии и ужасающей в ярости. Против этой безжалостной мощи возносили они сотни молитв христианскому богу. Именно море перемещало их в пространстве, давало еду и доводило до исступления. Они могли подтвердить справедливость баскской поговорки: «Широко море, и дна не видно»[135].

Еще одно поразительное открытие ждало их у островов Зеленого Мыса. Франсишку Альбо, который педантично вел записи, был уверен, что прибыли они в среду. Однако на берегу им сообщили, что сегодня четверг. «И я понял, что мы ошиблись на день»[136]. Обогнув Землю с запада, они «выиграли» целый календарный день.

Подвиг Элькано стал главным событием эпохи. Неустанно работали печатные станки. Создавались новые карты. Выживших участников экспедиции тщательно допрашивали, стремясь восстановить все детали путешествия. Спустя годы в Испанию вернулись еще четверо моряков с «Тринидада» – те, кто выжил в португальских тюрьмах. Хинес де Мафра вернулся только в 1527 г. через Лиссабон и обнаружил, что жена успела не только мысленно его похоронить, но и вместе с новым мужем спустить все его состояние. А что же с привезенными на «Виктории» пряностями, ради которых и затевалось эта плавание? Несмотря на высокую ценность груза, он не окупил затрат на экспедицию.

В последние дни сентября Элькано прибыл в Вальядолид к королю. С собой он привез экзотические свидетельства существования чудес света: чучела райских птиц, образцы специй и «один из видов туземного хлеба, изготовленного из мякоти пальмовых деревьев с добавлением гвоздики и имеющего форму кирпича»[137]. На аудиенции присутствовал и Пигафетта, который представил королю свой отчет. Вскоре копии его рукописи разошлись по королевским дворам Европы. Между тем для обычных людей выжившие члены команды Элькано стали объектами всеобщего восхищения. Когда мореплаватели возвращались в родные города, люди толпами сходились, чтобы на них посмотреть с благоговением, как на астронавтов, летавших на Луну.

Год спустя Элькано было даровано право обзавестись собственным гербом. На нем были изображены палочки корицы, мускатные орехи и гвоздика, а также земной шар и девиз Primus circumdedisti me – «Ты первый меня обогнул». Планета стала самостоятельным персонажем. И обрела голос. Человек сковал ее цепью.

Пигафетта был уверен: этим страшным маршрутом больше никто не рискнет пройти. Однако всего через месяц после аудиенции Элькано Карл писал своей тетке, Маргарите Австрийской: «Мои капитаны доказали, что обогнули мир. И дабы не упустить пользу от этого достижения, не забывая, разумеется, и об укреплении христианской веры, я намерен снарядить вторую экспедицию на Молуккские острова»[138].

Рис. 13. Герб Элькано

Карл, легкомысленно планируя пожертвовать океану очередные человеческие жизни, упустил одну деталь: дорога домой для испанцев лежала через чужие владения. Амбиции неизбежно влекли за собой последствия. Триумфальное возвращение Элькано грозило обернуться большим дипломатическим скандалом.

Глава шестая

Пушечный залп на Жемчужной реке

1514–1524

Пока в Европе спорили о правах на Молуккские острова, португальцы продолжали продвигаться на