Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

к португальцам стало еще хуже. А в Малакке весть о посольстве Фернана Переша де Андраде вызвала настоящий торговый ажиотаж весной и летом 1521 г., когда после смерти императора был издан указ запретить иностранцам находиться на территории Поднебесной. Из-за задержек в передаче сообщений у португальцев создалось ложное впечатление, будто экспедиция Фернана проходит успешно и в Китае их ждет теплый прием. Однако прибывшую весной к острову Тхюньмунь флотилию под командованием Диогу Калву плотно окружили китайские джонки. Тех, кто явился в Кантон вести торговлю, взяли под стражу, в их числе – брата Диогу, Васко. Сорок дней португальцы провели в плену на Тхюньмуне. 7 сентября трем судам удалось прорвать блокаду. А через две недели в Кантон из Пекина вернулся Пиреш и угодил прямо в лапы разъяренных городских чиновников. Среди пленных, помимо членов его свиты, были Криштован Виейра и Васко Калву, которые прожили достаточно долго и впоследствии в воспоминаниях описывали, как ухудшалась ситуация.

Хотя захваченных в этих стычках и взяли под стражу, к членам свиты Пиреша все же относились с некоторой долей уважения. «С нами обращались как со свободными людьми, – вспоминал Виейра, – содержали хоть и под неусыпным надзором, но отдельно от других заключенных»[172]. За ними все еще признавали некоторые права и привилегии, положенные членам дипломатической миссии. Пиреша, очевидно, держали в качестве заложника, беспрестанно понуждая написать королю Мануэлу письмо с требованием вернуть Малакку. Он решительно отказывался, заявляя, что «прибыл не для того и решение этого вопроса не в его компетенции»[173]. Дознаватель стоял на своем. Сколько человек находятся в Малакке? Численность португальского гарнизона в Кочине? Почему он отказывается отвечать? «Задавая эти вопросы, – вспоминал Виейра, – он продержал нас на коленях четыре часа, а когда утомился сам, отправил назад под стражу»[174].

Ничего не подозревая о происходящем, король Мануэл уже готовил новые экспедиции. В основе его планов лежала модель экспансии, успешно опробованная португальцами в Индийском океане: установить торговые отношения и закрепиться на побережье, создав базы для ведения прибыльной торговли – с согласия местных властей или вопреки их воле. Со временем португальцы уже просто не видели для себя иных путей к действию. Между тем китайцы, получив донесения посланников свергнутого султана Малакки, поняли, что такая стратегия потенциально вела к захвату и что ключевым фактором для фоланцзи был сбор сведений. Противостояние между централизованной Поднебесной, признававшей чужеземцев исключительно в роли просителей, и европейским видением мира становилось все напряженнее.

Пиреш с остатками свиты томился под домашним арестом, условия содержания с каждым днем становились все строже, а к китайским берегам уже шла очередная португальская флотилия. В апреле 1522 г. четыре корабля под командованием Мартина де Мело Коутиньо вышли из Кочина на западном побережье Индии. Королевские распоряжения из далекого Лиссабона вновь предписывали заключить договор о дружбе и получить разрешение на строительство форта на Тхюньмуне. Чтобы укрепить отношения с императором, экспедиция везла с собой еще одного посла. Только прибыв в Малакку, Коутиньо узнал о реальном положении дел от тех, кому удалось вырваться из блокадного кольца при морском столкновении годом ранее. Это его не остановило. В июле четыре корабля и две груженные перцем джонки, на борту которых в общей сложности было 300 человек – целый гарнизон для форта, – отправились дальше. Когда в августе они появились в устье Жемчужной реки, их уже поджидала китайская дозорная эскадра.

Португальцы не поняли истинной сущности империи Мин. Они наивно верили, что смогут договориться и основать торговое поселение. Но у берегов Тхюньмуня их ждало ожесточенное морское противостояние, в котором несли потери обе стороны. Лишившись двух судов, португальцы были вынуждены отступить в Малакку. В плену у китайцев оказалось 42 человека. Также к ним в руки попало и несколько превосходных бронзовых европейских пушек – изготовив орудие по их образцу, китайцы быстро укрепили свою береговую оборону. Но какими бы ни были материальные потери, после сражения у Острова торговли (как окрестили это место португальцы) все надежды на дружественные отношения с империей Мин рухнули. Это положило конец перспективам легальной торговли с Китаем на долгие годы.

Для Томе Пиреша последствия наступили незамедлительно. 14 августа, как писал Виейра, «руки Томе Пиреша и его людей заковали в цепи, заклепав наручники на запястьях, ноги – в кандалы, а все наше имущество отобрали». С цепями на шеях их провели по улицам до здания тюрьмы.

Там наши первые оковы сбили, заменив их на новые, еще тяжелее: ноги сковали заклепанными кандалами, на шеи надели цепи. Оттуда повели нас в темницу. У самых тюремных ворот под непосильной тяжестью скончался Антониу д’Алмейда; наши руки распухли, в ноги впились тугие цепи… Еще до того, как наступила ночь, Томе Пиреша вновь заковали и под улюлюканье мальчишек повели одного, босого и с непокрытой головой, в кантонскую тюрьму.

В донесении мандарину говорилось, «что мы-де явились шпионить и грабить и должны немедленно умереть». Объявили, что жить им осталось два дня, но уже завтра их ждал сюрприз. «С нас сбили оковы, которые убили бы всех нас, проноси мы их еще сутки; а Томе Пиреша вновь привели в нашу тюрьму»[175]. Мандарин распорядился их отпустить: казнь послов требовала санкции императора. Чуть не поплатившись жизнью, они были спасены.

Участь захваченных в морском сражении оказалась иной. Некоторым, как Васко Калву, удалось выдать себя за членов официального посольства. «Остальных без разбора кинули в темницы. Часть умерла от голода, других удушили. Толмача Симау и представителя народности баланте по имени Алли посадили в тюрьму; Алли погиб в заточении: ему размозжили молотом голову; Симау, находившийся в кантонской тюрьме, умер от побоев»[176]. Остальные погибли от голода и холода. 6 декабря некоторых провели по улицам с табличками, гласившими: «Мелкие морские разбойники, вероломно подосланные главным разбойником; пришли шпионить на нашу землю; да будут обезглавлены как грабители»[177]. К этому времени из 42 пленников, захваченных в морском бою, в живых оставалось лишь 23 человека, ожидавших официального вынесения смертного приговора городскими властями.

23 сентября 1523 г. их казнили, устроив зрелище для толпы в разных концах города.

Казни совершались на улицах, у крепостных стен, в предместьях… на расстоянии полета арбалетной стрелы, чтобы все – как в самом Кантоне, так и в его окрестностях – могли за ними наблюдать. Это должно было показать, сколь ничтожны португальцы, и убить у народа даже желание их обсуждать… Тела рубили на части – головы, ноги, руки; гениталии засовывали в рот, а туловище рассекали пополам по животу… и головы с гениталиями проносили на спинах выживших португальцев перед кантонскими мандаринами под музыку и ликующие возгласы, после чего сбрасывали в