Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

расстоянии между городами Элваш и Бадахос. Каждая сторона прибыла со своей «олимпийской командой» вооруженных глобусами и картами экспертов в космографии, картографии и мореплавании. Их задачей было доказать, что согласно антимеридиану (по которому проходит Тордесильясская демаркационная линия) Молуккские острова лежат в законной зоне влияния этой стороны. Заседания комиссии поочередно шли в городах по обе стороны границы.

Португальцы оказались в невыгодном положении: на некоторых из созданных ранее карт они намеренно наносили Острова пряностей подальше к востоку, дабы убедить чужаков в том, что путь к ним чрезвычайно сложен. Тогда они еще не знали, что Магеллан доберется туда с востока. С переходом квалифицированных лоцманов на сторону Испании также участились случаи передачи карт и утечки ценной информации. Теперь испанцы могли с пафосом обвинять оппонентов в фальсификации доказательств, а сами тем временем дерзко заявляли, будто антимеридиан проходит «через самое устье Ганга, а значит, Суматра, Малакка и Молуккские острова лежат на нашей стороне от демаркационной линии»[185]. Их утверждение основывалось на ошибочном представлении о том, что окружность Земли достаточно мала. Среди членов комиссии были сын Христофора Колумба Фернандо и Хуан Себастьян Элькано, которые на глобусе демонстрировали, каким образом Молукки оказались в зоне влияния испанцев. Все их доводы португальцы отвергли. Три заседания комиссии прошли в апреле и одиннадцать в мае. В итоге решение так и не было найдено, дело зашло в тупик.

Эта заведомо абсурдная затея – ровно, как по линейке, поделить мир – стала предметом насмешек. В Бадахосе ходила история о том, как некие португальские члены комиссии прогуливались по берегу Гвадианы и встретили мальчика, сторожившего развешенное после стирки белье. «Он спросил, не те ли они господа, что делят мир с императором. Получив утвердительный ответ, ребенок задрал рубашку, показал голый зад и предложил: вот так проведите свою линию, прямо посередине»[186]. Этот анекдот несколько месяцев веселил жителей города.

В долгосрочной исторической перспективе утверждения португальцев о том, что Острова пряностей и Филиппины находятся по их сторону от условной демаркационной линии, оказались верными. Однако весной 1524 г. отсутствие возможности точно определить долготу лишало все эти споры смысла. 31 мая переговоры были приостановлены. Решить вопрос могло только фактическое владение территориями. Два месяца спустя флот Карла V был готов к отплытию. На кону стояли колоссальные прибыли от торговли пряностями.

«В понедельник, семнадцатого числа июля месяца 1525 года мы отчалили от города А-Корунья к островам Малуку, где произрастает гвоздика. На семи кораблях находилось около четырехсот пятидесяти человек. Корабли были хорошо оснащены артиллерийскими орудиями и боеприпасами, а также и множеством другого оружия»[187] – так начинается описание подготовленной Карлом V экспедиции, составленное 17-летним баскским юношей Андресом де Урданетой.

Намерения были очевидны: поставить точку в картографическом споре могло только фактическое владение территорией. Снаряженная Карлом армада значительно превосходила флотилию Магеллана. Флагманский корабль «Санта-Мария-де-ла-Виктория» представлял собой внушительных размеров судно водоизмещением 300 т. Далее следовал «Санкти-Эспиритус» (250 т), за ним по убывающей – «Анунсиада», «Сан-Габриэль», «Санта-Мария-де-Парраль», «Сан-Лесмес» и, наконец, крошечный пинас «Сантьяго» (50 т) – легкое парусное судно, использовавшееся для десантирования и разведки. Масштаб этой флотилии недвусмысленно говорил о намерениях испанцев.

Экспедицию возглавил опытный мореплаватель Гарсия Хофре де Лоайса. Его старший помощник Хуан Себастьян Элькано, вызвавшийся во второй раз пройти Магелланов пролив, был принят в команду благодаря своим обширным знаниям и отточенным навыкам лоцманской проводки и назначен капитаном «Санкти-Эспиритуса». Среди экипажа флотилии, состоявшей суммарно из 450 человек, было множество баскских моряков – земляков и родственников Элькано, – в том числе и юный паж Андрес де Урданета, грамотный, умный, наблюдательный и чрезвычайно находчивый молодой человек. Его дневник стал наиболее полным свидетельством экспедиции – приключения, изменившего его жизнь. Примечательно, что в это новое опасное путешествие добровольно отправились и трое других участников первого кругосветного плавания. А среди тех, чьего мнения не спрашивали, а отправили силой, оказались несколько туземцев, захваченных во время первого путешествия, – их планировали использовать в качестве переводчиков.

Лоайсу снабдили перечнем из 53 строго прописанных инструкций, составленных с учетом опыта экспедиции Магеллана и охватывающих все аспекты принятия решений, поддержания дисциплины, порядка плавания, маршрутов, обращения с аборигенами, стратегий ведения торговли и порядка передачи командования в случае гибели капитана. На этот раз на кораблях не было португальцев, способных посеять раздор, но опыт показывал, что в суровых условиях западного маршрута моральный дух людей неизбежно подвергнется испытаниям на прочность и будут возникать распри. Кроме того, из-за нерешенного вопроса о демаркационной линии в предоставленных Лоайсе инструкциях содержалась масса противоречий. Так, предписывалось «ни под каким предлогом не приближаться к землям, находящимся в [неопределенных] пределах владений короля Португалии, и не ступать на такие земли». Следовало избегать вооруженных конфликтов, за исключением случаев гарантированной победы без риска для флотилии. При этом в инструкциях особо оговаривалось, что взаимодействие с португальцами на Молукках необходимо свести к минимуму: «высадку производить на северной стороне островов, чтобы избежать встречи с португальцами, чей пост расположен на юге. Однако, если окажется, что португальцы уже прибыли, это не должно становиться причиной отказа от высадки». Экипажу также предписывалось разыскать «Тринидад», судьба которого оставалась неизвестной. Все нерешенные в Бадахосе вопросы оставались актуальными. Основной целью документа было закрепление владения: среди титулов Лоайсы значилось «губернатор Молуккских островов и зависимых территорий»[188]. В случае достижения Островов пряностей конфликт становился неизбежным. Таким образом, иберийские противоречия переносились на другую сторону земного шара.

Опираясь на знания Элькано, отплытие запланировали на июль, дабы избежать тех свирепых атлантических штормов, которые изрядно потрепали корабли Магеллана у берегов Патагонии. Проблема этого расчета заключалась в том, что к проливу они подошли бы в самый разгар зимы в Южном полушарии. Первой передышкой стал скалистый остров Гомера (Канары) для пополнения запасов. Здесь несколько солдат дезертировали: перспектива предстоящего плавания уже начала вызывать сомнения. Поначалу «при попутном ветре»[189] флотилия двигалась легко, но уже 18 августа океан показал свой характер. Море стало неспокойным. От удара стихии на флагманском корабле рухнула грот-мачта. На поврежденное судно Элькано отправил двух плотников на утлой лодчонке. При бушующем море и проливном дожде это было крайне рискованное предприятие. Измученные и промокшие до костей, плотники все же добрались до судна. Флотилия продолжила путь под одними фоковыми парусами. После починки корабль Лоайсы стал заметно менее маневренным. В условиях свирепого шторма он столкнулся с «Парралем», повредив ему корму и бизань-мачту.

6 сентября у побережья Сьерра-Леоне на горизонте показалось судно, предположительно французское. Война между Испанией и Францией была в разгаре, поэтому «Сан-Габриэль» и «Сантьяго» начали преследование. Когда «Сантьяго» настиг корабль, выяснилось, что он португальский. Капитан «Сантьяго» Гевара приказал португальцам следовать к