Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

на горизонте сломили моральный дух команды. Из-за многомесячного недоедания и недостатка витамина C вновь появились тяжелые симптомы цинги. «Все умершие погибли от отека десен – они совсем не могли есть. Я видел человека, у которого десны распухли настолько, что он вырывал изо рта куски плоти толщиной в палец»[224]. Экипаж изо всех сил пытался удерживать курс, и в начале июля они наконец добрались зоны северо-восточных пассатов. Но смерть не отступала. В судовом журнале сохранились записи: «Воскресенье, 24 июня: скончался Родриго Бермехо, штурман флагманского судна. Это невосполнимая потеря, он был одним из лучших навигаторов… Пятница, 13 июля: скончался Альваро де Техада, казначей… 30 июля скончался капитан-генерал»[225]. Каждая смерть влекла за собой перераспределение обязанностей, однако кончина Лоайсы имела особое значение. Один из выживших впоследствии предположил, что капитан утратил волю к жизни. Острый психологический кризис, вызванный потерей флотилии, привел к резкому ухудшению его состояния: он «постепенно ослабел и скончался»[226].

Согласно распоряжениям Карла, в случае смерти капитан-генерала надлежало вскрыть секретные инструкции. В них новым командующим экспедицией назначался Элькано. Он пробыл в этой должности всего неделю – этого хватило, чтобы успеть продиктовать завещание. 6 августа тело морехода, совершившего кругосветное плавание и повидавшего больше, чем любой из его современников, погрузилось в пучину Тихого океана. «В тот же день скончался и казначей»[227]. Следующим капитан-генералом стал Торибио Алонсо де Саласар, жить которому тоже оставалось недолго.

Записи Урданеты не оставляют сомнений: Элькано планировал провести экспедицию к Молуккским островам через Сипангу (Японию), вопреки строгим императорским инструкциям. Очевидно, своеволие было присуще не только Магеллану. При этом Урданета отмечал: «В тот период мы, находясь примерно на четырнадцатой или пятнадцатой параллели северной широты в поисках Сипангу, были крайне переутомлены и измождены. Совершенно выбившись из сил из-за непрерывной работы с насосами, яростных штормов, недостатка продовольствия и болезней, люди гибли каждый день. Поэтому мы приняли решение следовать прямиком к Малуку»[228]. Они миновали остров, которому дали название Сан-Бартоломе, но высадиться на нем так и не смогли. Через 12 дней судно достигло Гуама, известного как «Разбойничий остров». Из подплывших к кораблю каноэ с туземцами неожиданно раздалось приветствие на испанском языке. Обратившийся к ним человек представлял необычное зрелище: «он был полностью обнажен, если не считать прикрывавшего гениталии куска циновки, а грива жестких волос доставала до ягодиц»[229]. Им оказался Гонсало де Виго – галисиец, оставшийся здесь после экспедиции Магеллана. Один из трех дезертиров, бежавших с гибнущего «Тринидада». Двое других были убиты на острове. Де Виго прожил здесь три года. «Он поднялся на борт и оказал нам неоценимую помощь, поскольку знал местный язык»[230]. Урданета составил подробное этнографическое описание Разбойничьих островов: «Местные жители ходят полностью обнаженными, без какой-либо одежды. Физически хорошо сложены, носят длинные волосы и бороды. Железных инструментов у них нет, пользуются каменными орудиями. Вооружение ограничивается пращами, закаленными огнем дубинками и своеобразными ножами, выточенными из человеческих большеберцовых костей и рыбьих костей»[231].

«Понедельник, 10 сентября. Мы оставили эти берега в поисках Молуккских островов»[232]. Галисиец присоединился к ним. Испытывая катастрофическую нехватку рабочей силы, они завербовали или забрали силой 11 островитян, чтобы те работали с насосами. Тем временем численность экипажа продолжала убывать. Новый капитан-генерал Алонсо де Саласар погиб в море 15 сентября, затем скончался капитан корабля Хуан де Уэльва, вслед за ним боцман Химиго де Лориага. Начались споры о том, кому теперь вести судно. После опасного раскола у руля встал баскский моряк Мартин Иньигес де Саркисано, и все члены экипажа присягнули ему на верность.

6 октября на горизонте показались берега Минданао – крупнейшего из южных Филиппинских островов. Гонсало де Виго, мало-мальски изъяснявшийся на малайском, помог общаться с местными жителями. Сначала им удалось выменять продовольствие, однако отношения быстро испортились. Аборигены «считали, что мы faranguis (португальцы) – воры и грабители, куда бы мы ни пришли»[233]. Это было первое упоминание об их иберийских соперниках. Урданета, как обычно, составил детальное описание местного населения, отметив особенности одежды, религиозные и сексуальные практики, а также мастерство в судостроении. Жители этого острова, судя по всему, оказались более воинственными, чем гуамцы: их арсенал включал «луки и стрелы, тесаки и ассегаи, кинжалы и щиты»[234]. Шли разговоры о золоте и корице; нашлись свидетели, что на эти острова приезжают торговать китайцы – две джонки в год. Однако взаимное недоверие росло: стоило испанцам совершить вылазку за провиантом, как деревня мгновенно пустела – люди скрывались в лесу. Урданета утверждал, что «это хитрый народ, который только и ждет момента, чтобы захватить наш корабль. Но мы были начеку, и их коварный замысел не осуществился. Они часто подплывали ночью на своих легких весельных лодках, чтобы перерубить нам канаты, только благодаря нашим бдительным дозорным у них ничего не вышло. Мы простояли в этой гавани десять дней, однако все попытки купить свежей провизии оказались безуспешными»[235]. Чтобы избавиться от изнурительного труда с насосами, захваченные гуамцы скрылись на каноэ, а когда высадились на берег, были убиты местными. 15 октября «Санта-Мария-де-ла-Виктория» покинула остров.

Они намеревались добраться до острова Себу – туда, где погиб Магеллан и во время пиршества были вероломно убиты его офицеры, – в надежде отыскать выживших, но уже начался сезон муссонных дождей и преобладали северные ветры. Поэтому экспедиция взяла курс на юг, прямиком к Молуккским островам. 22 октября судно причалило к острову Талаут – одному из россыпи островов рядом с Минданао. Там, к облегчению команды, их встретили дружелюбно. 29 октября на горизонте показался остров Джилоло, крупнейший остров Молуккского архипелага, а 2 ноября корабль подошел к его берегам.

Жители небольшого соседнего острова Рабо подплыли на каноэ и «заговорили с нами по-португальски, что нас чрезвычайно обрадовало»[236]. После всех тягот плавания даже язык противника вызвал ностальгию. «В воскресенье, 4 ноября, мы вошли в порт Замафо… пропетляв между небольшими островками, покрытыми низкорослыми деревьями»[237]. Команда ликовала, цель была достигнута – ценой 440 дней борьбы со штормами и штилями, лютым холодом и голодом. Из семи кораблей, отчаливших из А-Коруньи, уцелел лишь один. Человеческие потери оказались катастрофическими: из 450 душ «в живых осталось сто пять, причем сорок мы потеряли уже после выхода из пролива»[238]. Они были совершенно измождены.

Теперь им предстояло столкнуться с португальцами.

Глава восьмая

Микровойны

1526–1528

Впервые ступив на Острова пряностей, португальцы следовали строгим королевским инструкциям, обозначавшим мирные намерения. Если в Индийском океане они стремились монополизировать торговлю пряностями, то здесь, на краю света, поняли, что попали в совершенно иной мир,