Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

Магеллана Фернандо де Бустаманте, который не погнушался прибегнуть к подкупу. Споры стали более ожесточенными. В конце концов большинство потребовало назначения нейтрального кандидата – Фернандо де ла Торре, штурмана «Санта-Марии», несмотря на его нежелание принимать пост. В результате вся команда на Тидоре и Джилоло присягнули ему в верности.

Европейцы, которых ранее так тепло встречали султаны Молуккских островов, все чаще становились зачинщиками раздора, усугубляя племенные и межостровные конфликты и обостряя существовавшие между коренными народами противоречия. Во время атак на каноэ, в которых участвовали лишь несколько хорошо вооруженных испанцев или португальцев, коренное население несло значительные потери.

В течение 15 месяцев иберийцы вели боевые действия друг против друга. На каждый акт агрессии неизбежно следовал ответ. Мелким осадам, наступлениям и контрнаступлениям, казалось, не будет конца. Записи в дневнике Урданеты становятся отрывочными: «Многие стычки остались незаписанными. Мы теряли людей – и кастильцев, и португальцев, – а еще больше гибло индейцев. Если бы мне пришлось описывать все наши схватки с португальцами и их союзниками-индейцами, все их разоренные поселения – этому не было бы конца»[265]. Перестрелки, кровопролитие и предательства. Боевые действия охватили все острова, на которых росла гвоздика, включая поселения на Джилоло и другие отдаленные общины, чьи обитатели могли отдать предпочтение и одной, и другой стороне. Урданета активно перемещался между островами, организуя атаки на каноэ и оборонительные операции. Иногда вспыхивали полномасштабные сражения, в которых в его дневниках победу неизменно одерживают испанцы.

Особенно ожесточенные бои развернулись за гвоздичный остров Макиан, плативший дань правителю Тидоре. Португальцы разграбили этот остров, после чего его вождь Кичил Унар обратился за помощью к Тидоре. Зная о намерениях португальцев вновь атаковать остров, кастильцы организовали оборону. Две небольшие флотилии каноэ сошлись в бою у побережья Джилоло.

Поскольку распространились слухи, что португальцы собрали большую флотилию для уничтожения Кичила Унара, мы, кастильцы, оказались вовлечены в жестокое морское сражение вместе с воинами Джилоло против португальцев и жителей Тернате. В нашем распоряжении было девятнадцать проа, тогда как противник располагал тридцатью семью. Бой начался в двух лигах от берегов Джилоло… Взаимный обстрел продолжался более четырех часов. Дым от пушек и аркебуз полностью скрывал поле боя. Индейцы тем временем не прекращали метать тяжелые снаряды – в таком количестве, что они сыпались подобно ливню… Среди прочих выделялась одна проа с сорока метателями – каждый имел с собой по сотне таких снарядов, и бой продолжался, пока обе стороны не израсходовали свои боеприпасы. Мы рвались пойти врукопашную, однако противник бежал, и мы его еще долго преследовали. Затем мы повернули назад, собирая метательные снаряды – и свои, и вражеские, – после чего с триумфом возвратились на Джилоло. Среди индейцев с обеих сторон было множество убитых и раненых; не избежали боевых ранений и кастильцы с португальцами. В той схватке получил ранения Кичил де Робес, правитель Тернате, самый храбрый и грозный среди всех туземных воинов. Он получил три раны: от огнестрельного оружия, от стрелы и от удара по голове[266].

Хотя Урданета и твердил об успехах испанцев, война зашла в тупик. Португальцы не могли вытеснить своих соперников, а испанцы так и не добились победы.

Примерно 20 марта 1528 г. их ждал новый поворот событий. Когда испанцы и воины союзных племен атаковали мятежное поселение на Джилоло, они заметили приближающийся с севера европейский корабль. «Мы произвели два мушкетных выстрела, чтобы проверить реакцию, но из-за наступающих сумерек судно развернулось обратно в море»[267]. По такому поведению стало ясно, что корабль был испанский: португальцы продолжили бы путь, ведь ветер дул в сторону Тернате. На следующий день предположение подтвердилось. Судном под названием «Флорида» командовал Альваро де Сааведра Серон. Оно прибыло не через пролив, а из Мексики по приказу губернатора Эрнана Кортеса. Этому предшествовала цепь удивительных событий, начавшихся двумя годами ранее.

Глава девятая

Экспедиция «Флориды»

1526–1536

Испания, лето 1526 года. Пока испанцы и португальцы на другом конце света пытаются перебороть друг друга, а океан разметывает в разные стороны флотилию Лоайсы, Карл V, император Священной Римской империи и король Испании, наслаждается долгим и упоительным медовым месяцем во дворце Альгамбра в Гранаде. В ажурных, исламского вида павильонах с их чарующей абстрактной геометрией, отражающихся в зеркальной глади водоемов, среди благоухающих цветов и журчащих фонтанов он знакомится со своей молодой супругой. Он только что женился на португальской принцессе Изабелле, сестре короля Португалии Жуана III. Это политический союз. Она приходится ему кузиной. Династии обменялись невестами: его сестра Екатерина вышла замуж за брата Изабеллы Жуана III. Однако для Карла и Изабеллы этот брак вскоре станет союзом по любви. Со временем в одном из этих павильонов установят кессонный потолок: квадратные вставки из кедра с повторяющимся девизом Plus Ultra, а между ними – соединенные цветком инициалы K (Karolus – Карл) и Y (Ysabel – Изабелла).

Тем не менее Карлу по-прежнему не давали покоя мысли о расширении империи, и он жаждал узнать, что случилось с флотилией Лоайсы и с «Тринидадом». Однако, породнившись с португальским двором, отправлять новую флотилию из Испании было неловко. Выход нашелся: можно снарядить корабли с берегов Мексики – Новой Испании – под началом генерал-капитана Эрнана Кортеса, покорителя империи ацтеков. Еще в 1521 г. люди Кортеса вышли к побережью Тихого океана. Идея добраться к Островам пряностей из Америки уже витала в воздухе, Кортес успел развернуть на западном побережье кораблестроительные работы. И вот 20 июня 1526 г. Карл отправил ему высочайшее повеление организовать экспедицию, вновь подчеркивая задачу добраться до «Молуккских и иных земель, где родятся пряности, в границах закрепленных за нами территорий»[268].

В те дни, когда императорский приказ достиг Кортеса, неожиданно пришла ободряющая весть. Во время шторма, обрушившегося на экспедицию Лоайсы при выходе в Тихий океан, три корабля пропали и считались погибшими. Но четвертый – маленький пинас «Сантьяго» – чудом уцелел, хотя его положение было отчаянным. На борту почти не осталось провизии: запасы хранились на флагманском судне Лоайсы. У «Сантьяго» было лишь 8 бочек воды, 400 фунтов превратившихся в труху сухарей – все это на 50 человек экипажа. Шансов пересечь Тихий океан не было никаких: скудный дневной паек сократили до жалких двух с половиной унций[269] сухарей. Тогда капитан пошел на отчаянный шаг: попытаться пройти вдоль западного побережья Америки в надежде достичь Новой Испании. Он рассчитывал спасти команду от голода, добывая в пути рыбу. Продвигаясь вдоль берега, моряки замечали признаки человеческого жилья. 12 июля они увидели людей и дым костров, но выйти на контакт не удалось. К 25 июля – спустя 55 дней одиночного плавания – экипаж оказался на грани голодной