Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

смерти. Единственным выходом было рискнуть: отправить кого-то за провизией к неведомому племени туземцев, понимая, что это могло стоить жизни. «Доброволец должен был взять с собой ножницы, зеркала и прочие предметы для торговли с индейцами, чтобы те его не убили и не съели»[270]. Поскольку на корабле не было шлюпки, единственным выходом стала попытка доставить человека к берегу в привязанном к канату большом ящике – если ящик перевернется, оставался шанс вытянуть несчастного живым. Выполнить задачу вызвался капеллан Хуан де Арейсага. «Вверив свою жизнь Богу, в рубахе и штанах он забрался в ящик, прихватив с собой меч»[271]. Не доплыв половины пути до берега, ящик опрокинулся. Пятеро индейцев вытащили из воды полумертвого священника.

Их реакция оказалась совершенно неожиданной. Они подобрали его вещи, положили их рядом с ним и пали ниц. «Он совал им безделушки, но они отказались их брать, а жестами попросили идти за ними». С мечом наготове он пошел за индейцами, в то время как один из них нес на голове корзину с товарами для обмена.

Случившееся далее с Арейсагой было похоже на сон. Он проследовал за индейцами через мыс к «большому поселению со множеством башен»[272]. Посмотреть на него высыпала огромная толпа – «все вооруженные копьями, луками и стрелами, а впереди, расчищая им дорогу, шли десять тысяч человек». Касик – вождь – встретил Арейсагу как дорогого гостя. По пути капеллан увидел деревянный крест и разрыдался. «Он пал перед ним на колени, читая молитву, под внимательными взглядами окружающих»[273]. Это было невероятное чудо: он оказался в Новой Испании.

Касик пообещал снабдить корабль провизией, и «Сантьяго» приветственными возгласами зазвали в порт. Моряки сошли на берег на плотах, разбили на берегу лагерь и были щедро обеспечены пропитанием, местные жители гостеприимно их встретили. Спустя несколько дней прибыл испанский губернатор региона – его несли в гамаке 12 индейцев. 31 июля Арейсага отправился на встречу с Кортесом в Мехико, где был принят с почестями.

Буквально в те же дни доставили королевский указ. Эти два события Кортес воспринял как знак свыше и немедленно взялся организовывать экспедицию на Молуккские острова – на этот раз от Америки. Он снарядил три небольших судна, построенных на побережье, и подготовил их к плаванию. «Сантьяго», к тому времени сильно потрепанный и изъеденный червями, отправлять в путь было рискованно, но его именем – в качестве талисмана – назвали один из новых кораблей. Командование экспедицией было поручено Альваро де Сааведре Серону, родственнику губернатора.

Флотилия Сааведры должна была предпринять первую в истории попытку пересечь «Южное море» от американского побережья. Сама способность испанцев строить океанские суда на западном побережье Мексики свидетельствовала о растущих амбициях и экспансии европейцев по всему миру. И все же корабли были совсем крохотные: флагманское судно «Флорида», новый «Сантьяго» и «Эспириту-Санту» все вместе по тоннажу недотягивали до 350-тонного флагмана Лоайсы «Санта-Мария-де-ла-Виктория». Общая численность экипажей составляла всего 110 человек. Однако Кортес рассматривал эту смелую операцию в борьбе за Молукки как шанс превратить Тихий океан во внутреннюю акваторию Новой Испании – «испанское озеро».

По традиции Сааведре вручили подробнейшие инструкции: документ в 5000 слов – 37 самым тщательным образом прописанных пунктов, которые ему надлежало исполнять, в том числе приказ отправляться на Молуккские острова. Документ представлял собой директивные указания, выданные в расплывчатых и общих формулировках: вначале дотошно перечислялись все запасы и оборудование, затем шел исчерпывающий список требований. Экипажу строго воспрещалось богохульствовать, а поскольку игры в кости и карты считались основным источником хулы против «Господа нашего Бога, Пречистой Девы и всех святых»[274], то и они оказались под запретом. Тем не менее командир должен был позволять какие-либо виды досуга при условии надлежащего контроля. Дисциплина имела решающее значение: чем дольше и сложнее было плавание, чем скуднее становились пайки, чем больше гибло людей, тем громче звучали голоса недовольных. Угроза дезертирства или мятежа сохранялась постоянно. Кроме прочего, в обязанность капитану вменялись поиски пропавших флотилий и их экипажей – в том числе сведений об экспедиции Лоайсы и спасенных моряках. Сааведре предписывалось исследовать новые земли и собирать данные о португальцах и их фортах на Молуккских островах. Со всем местным населением следовало обращаться хорошо и устанавливать дружеские связи с вождями. С этой целью Сааведре вручили письма к вождям, составленные на латыни, самом распространенном языке в мире – по крайней мере, так считалось в Европе. Дубликаты писем были подготовлены на арабском. Мало того, в обычную практику уже вошло составление пространных и подробных отчетов. Как и португальцы, испанцы создавали обширные архивы – постоянно растущий массив информации, который передавался от одной экспедиции к другой.

Инструкции Кортеса содержали и второй способ обойти португальцев в борьбе за пряности: «Постарайтесь тайно переправить на кораблях несколько растений (пряных) в бочках с землей или иным образом, который сочтете возможным, дабы по прибытии высадить их здесь. Поручите кому-нибудь ухаживать за растениями, чтобы они были доставлены в состоянии, пригодном к посадке»[275].

31 октября 1527 г. корабли покинули защищенную со всех сторон бухту Сиуатанехо на западном побережье Мексики. Нельзя сказать, что маршрут был совсем незнакомым: в распоряжении Сааведры находились копии карт Магеллана и экспедиции Лоайсы – их предоставили лоцману «Сантьяго», португальцу Ортуньо де Аланго. Путь лежал строго на запад, к филиппинскому острову Минданао, а оттуда экспедиции предстояло повернуть на юг, к Островам пряностей. Среди членов команды был некий Висенте из Неаполя, искатель приключений, который, по-видимому вдохновившись примером Пигафетты, вел записи обо всех тяготах плавания.

Уже на восьмой день плавания новопостроенное судно настигла беда: «Флорида» дала течь. Команде пришлось вручную откачивать воду в трюме, однако место протечки обнаружить не удалось. На созванном совете капитаны ломали головы: следует ли возвращаться? Лоцман Аланго высказался за продолжение пути. На «Флориду» перевели самых выносливых матросов для изнурительной работы с ручными насосами. Капитаны уговаривали Сааведру перебраться на другой корабль. «Он ответил, что на этом корабле он вышел в море, на нем ему и погибать или спасаться. И продолжил плавание»[276].

На 29-й день плавания «Флорида» перестала слушаться руля. В носовой части флагманского судна вновь обнаружилась пробоина, «из-за которой в один из отсеков трюма попала вода, испортив 60 квинталов хлеба, все запасы масла и уксуса и прочие продукты»[277]. Приближалась ночь, а шкипер судна отказался выполнить приказ Сааведры спуститься в трюм и произвести осмотр – заявил, что сделает это утром. Штурвал по-прежнему не функционировал, «а поскольку мы находились между двумя другими судами, то ни мы не могли уступить им дорогу, ни они нам, так что мы отстали, а