Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

потом налетел шквал. Рулевой допустил небрежность, в результате судно попало под встречный ветер и едва не опрокинулось. В конце концов нам все-таки удалось спустить паруса. Другие корабли, подхваченные сильным ветром, ушли вперед и вскоре скрылись из виду. Как мы ни сигналили огнями, ответа не последовало, и мы их потеряли»[278]. Эти суда также больше никто никогда не видел.

«Флорида» шла по безбрежным просторам Тихого океана. Только через 60 дней плавания моряки впервые увидели землю – уже известные им Ладронские (Разбойничьи) острова. Сааведра назвал их «Островами королей», поскольку в этот день был праздник Богоявления. Встречать корабль вышли жители Гуама: «рослые, довольно смуглые, с длинными волосами, почти без одежды, если не считать накидок из тростника… настолько искусно сплетенных, что издали они выглядят как золото… у мужчин бороды, похожие на испанские. Оружием им служат закаленные огнем дубинки»[279]. Туземцы держались настороженно и на расстоянии. Тем не менее команде удалось высадиться на берег и пополнить запасы воды.

С течением времени в дневнике Висенте стали множиться уже знакомые скорбные записи: «Лоцман заболел, на следующий день ему стало совсем плохо. Мы снесли его вниз. Там он написал завещание, а едва закончив, скончался… За день мы прошли 15 лиг, после чего опустили в море и кузнеца. На следующий день заболел бондарь, который умер спустя двадцать дней. Вот уже два дня штиль»[280]. Особенно тяжелой утратой стала смерть лоцмана Аранго: «мы остались без лоцмана, без человека, который умеет определять высоту»[281]. Плавание сопровождалось трудностями. Высадившись на необитаемом острове, чтобы предать земле матроса, они задержались там на целых 28 дней из-за плохой погоды. «Ищем пропитание, но ничего не находим, кроме моллюсков»[282].

К концу февраля они достигли побережья Минданао. «Кастилия! Кастилия!» – кричали со сновавших вокруг корабля каноэ местные жители. Произошел обмен визитами. На берегу собралась большая толпа зевак, среди них три пленных испанца. Несмотря на изначально дружелюбный прием, туземцы вели себя вызывающе. Была предпринята попытка незаметно повредить корабль. Одному из троих пленных удалось бежать и взобраться на борт. Его звали Себастьян, португалец из Порту, спасшийся с «Санта-Мария-де-Парраль» – судна из экспедиции Лоайсы, пропавшего во время шторма. У этих берегов оно потерпело крушение. За время пребывания среди туземцев Себастьян частично освоил местный язык. Большая часть его команды была убита; лишь он и двое других моряков остались в живых, но попали в рабство. Кроме того, Себастьян утверждал: ему известно о восьми выживших участниках экспедиции Магеллана, которых после резни продали в рабство китайским купцам. Руководствуясь полученными инструкциями и христианским долгом, Сааведра решил попытаться выкупить других уцелевших с «Санта-Мария-де-Парраль», содержавшихся на соседнем острове. За переговорами наблюдал Висенте:

В полдень мы прибыли в гавань и не успели встать на якорь, как в нашу сторону вышла большая лодка, в ней сидели двадцать человек. С собой они везли двух испанцев. Те были со связанными за спиной руками и абсолютно голые, если не считать некое подобие обуви на ногах. Лодка приблизилась, и испанцы приветствовали нас на нашем языке. Сказали, что они из флотилии Командора [Лоайсы] и находятся в плену уже пять месяцев. Они умоляли Капитана – ради всего святого – выкупить их и не оставить в рабстве[283].

Выкуп состоялся и включал подношение в виде золота и обмен «материи и богатых одеяний из Новой Испании» на «провиант, птицу, рис, местное вино, гвоздику и корицу»[284]. Сааведра откликнулся на душераздирающие мольбы двух изгоев, однако рассказанная ими история о собственных злоключениях и судьбе «Санта-Марии» оказалась вымыслом. Со временем ложь раскроется.

«Мы взяли курс на юг при северном ветре, – продолжал Висенте, – и шли так четыре дня, все время мимо обитаемых островов, пока не достигли острова Тернате, на котором португальцы возвели крепость»[285]. Именно этот корабль видели испанцы: он приближался под кастильским флагом к Джилоло. Был конец марта 1528 г. Плавание из Новой Испании заняло пять месяцев и привело к обычным для таких экспедиций потерям: из 110 человек, отправившихся в путь, в живых осталось лишь 30–40.

У самых берегов они встретили испанцев с Тидоре и взяли их на борт. Вскоре появилось португальское судно для допроса экипажа «Флориды». Его капитан уверял Сааведру, что испанцев на Молукках не осталось – дескать, они уже вернулись домой. Появление на палубе двух испанцев сразу разоблачило обман. Несмотря на орудийные залпы португальцев, «Флорида» продолжила путь. Ее прибытие на Тидоре вновь разожгло конфликт. «С этого времени, – записал Урданета, – война разгорелась с новой силой»[286]. Услышав о прибытии «Флориды», возликовали и Фернандо де ла Торре, и местный раджа, но радость оказалась недолгой. Вскоре стало ясно, что судно с его истощенным экипажем и скудными запасами не сможет оказать сколь-нибудь значимую помощь находящимся в отчаянном положении испанцам или изменить соотношение сил. Было принято решение отправить корабль обратно за подкреплением. В июне 1528 г. Сааведра вышел в море, взяв на борт партию пряностей, нескольких португальских пленных для допроса, а также двух добровольцев, переметнувшихся на сторону испанцев. Он вез письмо императору, в котором подробно описывалось бедственное положение испанцев и содержалась просьба о помощи.

Выбранное для отплытия время, совпавшее с началом западного муссона, оказалось крайне неудачным, равно как и маршрут. Двигаясь на юг и восток, они достигли Новой Гвинеи. Там португальские перебежчики дезертировали, похитив корабельную шлюпку и заставив взбешенного Сааведру какое-то время провести на берегу. Неблагоприятные ветра вынудили «Флориду» повернуть на север, мимо отдельных островов, жители которых относились к ним враждебно. На Адмиралтейских островах их осыпали стрелами из луков; далее к северу, вероятно у Каролинских островов, забросали камнями из пращей. Без шлюпки добывать провизию становилось все сложнее, ветра оставались неблагоприятными. Экипаж был вынужден повернуть назад. 19 ноября потрепанная ветрами и течениями «Флорида» вновь появилась у Тидоре, где обнаружилось, что португальские дезертиры прибыли туда раньше и уже понесли заслуженное наказание – были немедленно казнены. На Тидоре раскрылся еще один обман. Выяснилось, что два испанца, выкупленные Сааведрой по пути, не невинные жертвы кораблекрушения, за которых себя выдавали, а мятежники: они выбросили за борт капитана и старших офицеров «Санта-Мария-де-Парраль» и захватили судно, которое затем разбилось у берегов Минданао. Впоследствии их повесили и четвертовали.

Испанцы оказались в отчаянном положении. Что они могли предпринять? У них не хватало свинца, пушек, лекарств… и людей. «Флорида» еле держалась на плаву. «Сам корабль протекал и к тому же был изъеден червями, – вспоминал Урданета. – Мы обшили борта досками и промазали дегтем, который здесь используют для судов»[287]. Де