Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

Рис. 17. Молуккская кора-кора – лодка с корпусом и двумя выносными балансирами, приводимая в движение многочисленными гребцами. Использовалась султанами для церемониальных процессий, торговли и ведения боевых действий

Урданета замер от изумления, впервые увидев боевую проа местного правителя. Лодка, искусно изготовленная без единого гвоздя, имела стабилизирующие балансиры, многочисленную команду гребцов и платформу для 50–60 воинов. Триста лет спустя британский натуралист Альфред Рассел Уоллес тоже восхищался талантами молуккских мастеров: самыми простыми инструментами, без железа и гвоздей, они создавали превосходные суда – «настолько безупречные, что даже лучшие европейские корабелы не добились бы более крепких и плотно подогнанных стыков»[247].

Несмотря на видимое превосходство, положение португальцев не было таким уж прочным. Но и солидарность, проявленная испанцами во время мессы, тоже оказалась недолговечной. В их лагере царили страх и неуверенность. Вскоре Саркисано узнал о попытке корабельного казначея Франсиско де Сото посеять смуту. Решение обезглавить мятежника было отменено лишь благодаря мольбам о милосердии со стороны многих членов команды.

28 декабря «Санта-Мария» отправилась от острова Рабо к Тидоре в сопровождении проа местного вождя. Португальцы не дремали: «Два португальских галеона, фуста [легкая галера] и другие суда, а также восемьдесят проа отплыли от Тернате, чтобы сразиться с нами». Но маневр оказался ложным, столкновения не произошло. «Они нас пропустили… В понедельник, 31 декабря, мы проснулись и увидели на горизонте Тернате и Тидоре»[248], – записал Урданета в своем дневнике. В первый день 1527 г., обогнув южную оконечность Тидоре, они бросили якорь в бухте разрушенного поселения. Юный правитель и его подданные встретили их с искренней радостью. «Завидев нас, туземцы плакали от счастья, будто мы им родные»[249]. Испанцы взяли на себя обязательства защищать население и их остров, построить форты на Тидоре и Джилоло и наладить торговлю пряностями. Под фанфары и орудийные залпы обе стороны принесли клятву верности – на Коране и Библии соответственно. И закипела работа: люди Саркисано приступили к строительству деревянных бастионов, а местные жители начали возводить стены и хижины, чтобы вернуть жизнь в заброшенный город. Для защиты от нападений были предприняты меры. Спустя несколько дней под гарантии неприкосновенности вновь явился Фернандо де Балдайа с тем же требованием: испанцы должны убраться восвояси. Вежливые увещевания эффекта не возымели. Стало очевидно, что власти Тернате считают силу единственным способом выдворить упрямых пришельцев. Испанцы приготовили орудия к бою и расставили солдат по позициям.

После Нового года грянула настоящая война. 17 января с Тернате была совершена ночная атака на каноэ и фустах с целью застать испанцев врасплох и захватить или уничтожить «Санта-Марию». «Решив, что у нас слабый караул, они ринулись на корабль, – вспоминал Урданета. – Завязался яростный бой, мы обменивались пушечными залпами. Сражение закончилось только к полудню пятницы»[250]. Попытка внезапной высадки была отражена. Артиллерийская дуэль продолжилась и после полудня. Намерения португальцев как будто не были достаточно ясны: фуста приблизилась, вывесив, подобно красной тряпке для быка, красный флаг, «символизирующий войну огня и крови»[251]. На следующий день обстрел возобновился. По «Санта-Марии» открыли шквальный огонь с выступа фусты, «…после чего противник вернулся на Тернате, полагая, что судно более не способно к плаванию. По правде говоря, досталось нам крепко», – записал Урданета[252]. На самом деле повреждения «Санта-Марии» нанесли сами испанцы. Отдача корабельной пушки оказалась слишком сильной для изношенного судна, пересекшего за полтора года плавания два океана. От сотрясения стыки разошлись, корабль дал течь и начал тонуть. Все попытки откачать воду оказались безуспешными. «Санта-Марию» признали непригодной к ремонту и сожгли. В результате испанцы оказались в крайне затруднительном положении: у них осталась всего одна небольшая лодка.

Рис. 18. Тидоре против Тернате: театр военных действий в узком проливе

Война разгоралась. В ответном ударе каноэ с острова Джилоло, на которых находились и испанские пушкари, была перехвачена большая проа, принадлежавшая Гарсии Энрикесу. С 23 островитянами и одним португальцем на борту, груженное гвоздикой, оно направлялось на Тернате. Воины острова Джилоло бросились в воду с оружием и вплавь добрались до судна. «Португалец поднял руки, умоляя о пощаде», – вспоминал Фернандо де ла Торре, штурман «Санта-Марии». Кастильцы попытались его спасти, но к тому времени атакующие уже взобрались на борт и сбросили его в воду. В своих доспехах он быстро пошел ко дну, «что очень огорчило наших людей, поскольку они не смогли спасти этого христианина»[253]. Двадцать один человек был обезглавлен. Один из них, обращенный в христианство, успел убить кинжалом шестерых нападавших, прежде чем прикончили его самого. Под бой барабанов и звуки рожков индейцы с триумфом вернулись на проа.

Чувство жалости к утонувшему португальцу говорило о том, что иберийцы видели в нем родственную душу, такого же христианина, как они сами, тогда как жители Молуккских островов, которых испанцы обобщенно называли «индейцами», вели себя совершенно иначе. Урданета с отвращением вспоминал увиденное: «Эти индейцы – настоящие мясники, беспощадные на войне. Убитым они отрубают головы, выставляют их на шестах на своих проа и привозят в свои поселения, где устраивают большие празднества, прославляя воинов за их храбрость. Добывший в бою голову получает награду от вождя»[254].

Война докатилась до Джилоло. На этом острове и на Тидоре лишенные крупных кораблей испанцы взялись строить фусты с помощью местных мастеров. Однако на Джилоло работы продвигались крайне медленно: стоило султанскому астрологу объявить день неблагоприятным, плотники тотчас бросали инструмент. Участились набеги на каноэ и захват рабов, 20 испанцев и 300 туземных воинов атаковали остров Моти. Позже Урданета, исследуя другой остров, напал на деревню, отказавшую им в провизии, предал ее огню и увел сотню пленников – мужчин и женщин, – которых они потом продали в рабство. Набеги и убийства носили взаимный характер. В Прощенный вторник Урданета и его воины с Джилоло попали в устроенную противниками засаду: «в результате около сорока наших индейцев были ранены, шестеро убиты, один наш товарищ также получил ранение». А потом в проливе между Тернате и Джилоло грянул настоящий бой. «Мы сражались до тех пор, пока у обеих сторон не закончились боеприпасы… С обеих сторон было множество убитых и раненых индейцев»[255].

Подобные столкновения были сопряжены с риском, однако Урданете неизменно везло. 27 марта у берегов Тидоре появились две португальских проа, угрожавшие острову, что требовало немедленного реагирования. Саркисано приказал Урданете обратить неприятеля в бегство. Во время ближнего боя в его каноэ загорелась бочка с порохом.

Пламя серьезно опалило многих из