Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

где централизованная власть теряла силу. И тогда возобладала доля благоразумия: теперь у них не осталось ни политических, ни военных амбиций. К Островам пряностей регулярно подходили королевские суда, чтобы загрузить трюмы мускатным орехом и гвоздикой, однако не возбранялась и частная торговля, которая, впрочем, шла не без трений. Капитанам кораблей торгового и военного флота запретили нападать на другие суда и препятствовать их погрузке – будь те хоть иноземными, хоть иноверными. Предписывалось внимательно изучать и перенимать опыт туземных торговцев, интегрироваться в их торговые системы и неукоснительно соблюдать местные обычаи. Португальцы приспосабливались. Не исключено, что таким образом были сделаны выводы из горького опыта, полученного на Жемчужной реке. И эту примирительную позицию они наверняка сохраняли бы еще долго, но тут возникли «Виктория» и «Тринидад». Внезапное появление испанцев со стороны Тихого океана полностью изменило ситуацию. После признания властями Тидоре сюзеренитета Карла V местные распри на Молуккских островах вспыхнули с новой силой. А с появлением европейского конкурента цены на пряности для португальцев резко выросли. С начала 1520-х гг. Лиссабон меняет тактику: на Молукки отправлены дополнительные корабли с солдатами, там назначен губернатор, на Тернате вырастает крепость, разрушен город Тидоре вместе с испанской факторией, а также предпринимается попытка установить монополию на торговлю молуккскими пряностями. Молуккские острова становятся имперским проектом, вот только эффективно управлять им не позволяет слишком большое расстояние. Султан Тидоре, увидев в испанцах союзников против португальцев, разжигает давнюю вражду с Тернате. Отныне за каждым из соперников стоит европейский покровитель.

Все это проявилось, когда «Санта-Мария» причалила в порт Замафо на острове Джилоло. Здесь – во многом благодаря неоценимой помощи переводчика Гонсало де Виго – испанцы увидели реальную картину происходящего и в какой-то мере разобрались в сложных межплеменных отношениях на Молукках. Португальцы успели сравнять с землей город Тидоре, его султан погиб, а уцелевшие члены правящей семьи скрывались где-то в непроходимых районах вулканической горы. Крепость на Тернате держала под прицелом пролив между островами; у португальцев были корабли, солдаты и пушки. Для правителя Джилоло появление испанцев стало подарком судьбы. Предстояло возродить формальный союз с Кастилией, заключенный в 1521 г. Прибывших встретили с распростертыми объятиями, однако действовать следовало осмотрительно. «Как только о вас узнают, – предупредили Андреса де Урданету, – дон Гарсия Энрикес, ныне командующий их крепостью с крупной флотилией короля Португалии, тут же примчится и возьмет вас в плен»[239]. Чтобы не попасться на глаза португальцам, под покровом ночи на каноэ было тайно отправлено сообщение на Тидоре с известием о прибытии «Санта-Марии». Вскоре пришел ответ: нынешний султан Тидоре – восьмилетний мальчик, правящий под опекой матери, – готов оказать испанцам самый теплый прием. На Джилоло изголодавшимся морякам устроили пир: «нам прислали столько еды и питья, что хватило бы на сотню человек». Острова встретили их тропическим изобилием: «свиньи и козы, рис и куры, кокосы, бананы и множество других фруктов»[240].

Несмотря на все меры предосторожности, долго скрывать присутствие «Санта-Марии» не получилось. 30 ноября, в Андреев день (набожный Урданета не забывал сверять даты с церковным календарем), к ним приблизилось судно с посланием испанскому капитану от его португальского коллеги Гарсии Энрикеса. Главный судебный пристав Тернате Франсиско де Кастро доставил письмо, где утверждалось, что испанцы вторглись в чужие владения: «Все эти острова находятся в границах владений короля Португалии». От них требовали немедленно проследовать на Тернате, где им «окажут подобающие почести»[241]. В противном случае им надлежит покинуть острова и вернуться в Испанию тем же путем, которым они прибыли. Саркисано ответил резко и однозначно: «Пишите сколько угодно – мы сюда пришли и никуда не уйдем»[242]. И тут же предъявил встречную претензию: дескать, Молуккские острова принадлежат императору Карлу V, да еще и 400 лиг вокруг. «Так что пусть сам [Энрикес] собирает вещи и едет прочь с указанных островов и земель, пока не выберется за границы владений Его Величества»[243]. Уже 32 года минуло с тех пор, как иберийские державы впервые поделили мир по Тордесильясскому договору, и вот они вновь бросают друг другу пустые аргументы, уже звучавшие в Бадахосе. Решить спор могла только реальная оккупация территорий. На кону стояло не только имперское почетное владение, но и мечты о несметных богатствах – тех самых пряностях, что приносили тысячу процентов прибыли.

Сложилась нелепая ситуация вокруг заковыристого аристократического протокола: Саркисано демонстративно не стал подписывать свой ответ, ведь присланное ему письмо тоже было без подписи. Энрикес, который попросту в спешке забыл подписать свое послание, воспринял это как оскорбление чести. Спустя несколько дней еще один посланник с Тернате – Фернандо де Балдайа, мелкий чиновник торговой фактории, – прибыл с тем же требованием и получил идентичный ответ. Португальцы надеялись вытеснить противника без кровопролития.

23 декабря Саркисано высадился с командой на необитаемом острове на мессу. Здесь они обсудили сложившуюся ситуацию. Положение было отчаянным: они оказались в ловушке, под угрозой столкнуться с превосходящими силами противника. Как им следовало поступить после всех перенесенных испытаний? Высказаться мог каждый. «Мы все как один заявили капитану, что готовы служить Его Величеству до конца и, если потребуется, положим за него жизнь, но от Молуккских островов не отступим»[244]. Бодрость духа вернулась: на борту много пушек и боеприпасов, команда хорошо вооружена и не уступает противнику по численности. «Нас было сто пять человек, из которых более девяноста боеспособные солдаты – пушкари и арбалетчики, причем все [как это ни удивительно] сохранили такую же силу и выносливость, как в день отплытия из Испании»[245]. Главное, они верили, что открывать новые земли им велел сам Господь, и вспомнили герб императора – два столба, обвитые лентой с девизом Plus Ultra, которые прикрывают с флангов средиземноморский мир. Воодушевленный таким ответом, Саркисано, «увидев боевой настрой, поднялся на борт, распределил команду по группам, приказал подготовить корабль к сражению – и мы вступили в войну»[246].

На экваторе – нулевой линии широты, пересекающей цепочку крошечных тропических островов с гвоздичными деревьями, – двум миниатюрным колониальным армиям предстояло сразиться в беспощадной и грязной войне, с обеих сторон в которую были втянуты островитяне с их межплеменными союзами и давними распрями. Тернате и Тидоре – два вулканических исполина, извергающих клубы пара, – смотрели друг на друга через узкий пролив шириной чуть меньше километра. Впрочем, коварные течения и переменчивые ветры превращали эти воды в ловушку. Россыпь покрытых джунглями островов с лагунами и бухточками с прозрачной морской водой стала идеальным полем для партизанских вылазок, засад и внезапных нападений. Это была война современная и в то же время первобытная: европейская артиллерия и порох (которым обе стороны располагали в неожиданно больших количествах) соседствовали с