История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

римской историографии, но она оспаривалась уже в древности. Если Ливий (I, 46, 4) отказывался вообще судить о связи двух Тарквиниев, то Дионисий (V, 1, 48), ссылавшийся на Л. Кальпурния Пизона Фруги, и Флор (I, 1, 7) без колебаний считали Тарквиния Гордого внуком Древнего. Хронологические расчеты показали, что датой прихода к власти Кипсела является все же приблизительно 657 г., как это и отмечено в традиции: Hammond, 2008, 321, 344. В таком случае единственно правильной является версия Дионисия и Флора, а переселение Демарата относится к середине, а не к концу VII в.

1184

Имя Танаквиль действительно этрусское и по этруски звучало Oanaxvil; оно — теофорное и обозначает связь с богиней Таной: Radke, 1974, 38; Prosdocimi, 2009, 278–2794; Kobakhidze, 2009 (к сожалению, в электронной версии отсутствует пагинация); Martinez-Pinna, 2010, 109. Оно довольно часто встречается в этрусских надписях: Momigliano, 1969, 461; Amann, 2000, 194. Очень важно то, что форма Oanaxvil, которой соответствует латинское Tanaquil, после приблизительно 475 г. заменяется Oanxvil, которой соответствовало бы Tanquil: Aigner-Foresti, 2003, 131. Это повышает степень доверия к преданию, которое не могло возникнуть после 475 г. Роль Танаквиль в последующих событиях была довольно значительна, что может отражать положение женщин у этрусков, которое было более значительным, чем у греков и римлян (Briquel, 1999, 183–171; Amann, 2000, 209–211). Ранее некоторые ученые, следуя гипотезе, что чуть ли не все персонажи ранней римской истории являлись «секуляризированными» божествами, даже полагали, что это была этрусская богиня, фигура которой была позже римскими историками вставлена в сказание о римских царях и приобрела человеческие черты (например, Schachermeyr, 1932, 2172–2173). Сейчас признается историчность Танаквиль: Раllottino, 1987, 82; Kobakhidze, 2009; Martinez-Pinna, 2010, 116–118, хотя некоторые оговорки относительно ее роли остаются: Ogilvie, 1970, 143; Entstehung... 2006, 78–83.

1185

Надо обратить внимание на одно очень важное обстоятельство. Поскольку, как говорилось ранее, этрусские аристократы имели два имени — личное и родовое, то переселившийся иностранец, чтобы войти в местную среду обычно тоже принимал два имени. Никаких сведений о двойных именах Демарата и его сыновей в традиции нет. Можно полагать, что иммигрировавший коринфянин так и не смог интегрироваться в этрусском обществе, несмотря на свой брак с местной аристократкой. Это повторилось и с его сыном.

1186

В Цере засвидетельствовано существование фамилии Таrсnа, т. е., как полагают, Тарквиниев (Ogilvie, 1970, 229–230), и поэтому была высказана мысль, что родиной Люция Тарквиния в действительности был Цере, а не Тарквинии, а этот город появился в истории пятого римского царя только из-за его имени «Тарквиний» (ibid, 141). Однако вся наличная традиция утверждает обратное. Согласно античным авторам, будущий царь вообще имел только одно имя. Свой nomen он явно получил уже в Риме в соответствии с римским обычаем, и оно явно происходит от топонима, т. е. от родного города будущего римского царя (Forsythe, 2005, 100). Родовое имя Таrсnа (Таrхnа), несомненно, этрусское и, возможно, связано с мифическим героем Тархоном, который среди прочего считался основателем Тарквиний (Немировский, 1983, 214). Люди с этим именем могли жить не только в Тарквиниях, но и в других этрусских городах, в том числе в Цере: Schachermeyr, 1931а, 2372.

1187

Параллелью может служить случай с Титом Латином (Tite Latine) в Вейях, где переселившийся туда выходец из Лация в качестве родового имени взял (или получил) название своей родины: Bradley, 2015, 103. Существует точка зрения, согласно которой Люций и Лукумон в принципе — одно и то же имя, восходившее к италийскому *louk — сверкать, блистать: Pfiffig, 1978. Bd. 5. Sp, 525. По другому мнению, Люций — просто латинизация этрусского Лукумон: Aigner-Foresti, 2003, 126; Forsythe, 2005, 100. Во всяком случае, связь обоих имен несомненна.

1188

Entstehung... S. 122; Aigner-Foresti, 2003, 126. Была высказана гипотеза, что Танаквиль также получила римское имя — Гайя Цецилия Танаквиль: Kobakhidze, 2009; Amunategui Perello, 2009, 63. Действительно, Плутарх (Quaest. Rom. 30), объясняя происхождение брачной формулы «Где ты — Гай, там и я — Гайя», писал, что, может быть это воспоминания о жене одного из Тарквиниев, которая стала именоваться Гайей Цецилией. Считается, что Плутарх ошибся, и речь идет о жене Тарквиния Древнего: Брагинская, 1990, 485. Эта гипотеза очень интересная, но, к сожалению, ее обоснования не очень убедительны. Сам Плутарх сомневался в правильности такого объяснения. К тому же, непонятно, почему родовым именем Танаквиль стала Цецилия. Если ее муж получил своей nomen от имени города, им оставленного, то для того, что бы его жена стала Цецилией, нужно было бы, чтобы или она уже в Тарквиниях принадлежала к роду Цецилиев, или чтобы уже в Риме вошла в соответствующий род, например, путем удочерения. Род Цецилиев был известен в Риме, но он был плебейским, и Цецилии предпочитали связывать свое происхождение либо с основателем Пренесте Цекулом, либо с одним из спутников Энея: Gundel, 1978b, 985. Так что никакой ни реальной, ни легендарной связи с Этрурией этот род не имел. В Этрурии также такой род (по крайней мере, пока) не зарегистрирован. Не сохранилось и никаких следов влияния Цецилиев при Тарквиниях, что было бы неизбежно при вхождении в их род царицы. Сама формула была какой-то старинной ритуальной, которую сами римляне не очень могли объяснить: Брагинская, 1990, 485. Гайя, по-видимому, была какой-то очень древней богиней, воспоминания о которой в исторические времена стали довольно смутными: Martinez-Pinna, 2010, 115. Пока только можно сказать, что традиция, воспроизведенная Плутархом существовала в Риме (Martinez-Pinna, 2010, 116), но, как кажется, большого распространения не получила.

1189

В римском предании существует еще один Лукумон, деятельность которого авторы относили ко времени Ромула. Он якобы был союзником Ромула в его войне с сабинами: Cic. de re р. II, 8, 14; Dio. Hal. II, 37, 2. To, что во времена Цицерона римляне рассматривали двух Лукумонов как совершенно разные фигуры, несомненно. Но вполне возможно, что ранее в римском сознании будущий римский царь трансформировался в фольклорную фигуру, чья активность была отнесена к правлению первого царя.

1190

Amunategui Perello, 2009, 63. Переселение Лукумона сравнивается с более поздним переселением в Рим Атта Клавза (Клавдия): Amunategui Perello, 2009, 63.

1191

Дионисий (III, 47, 2) говорит о χρήματα, но можно