Сводные. Люби меня - Катерина Пелевина

ненавижу всё. Особенно ненавижу, когда он вот такой. Когда ему плевать на мои чувства, и он мелет что попало. Лишь бы сделать больно в ответ. Лишь бы унизить меня.

— Прости, Мира... Мира, я не то хотела сказать, не так...

— Конечно, ты прав. Особенно первые восемь месяцев! Мне было в кайф, Дамир! Когда я ревела круглыми сутками! Когда задыхалась и пропускала пары от недосыпа! Когда мне снились кошмары, когда я хотела умереть, конечно! Мне было так здорово, просто с ума сойти!!!

— Мира, я сорвался просто. Я совсем не то хотел сказать. Нет... Я знаю, что нам обоим было... И мне жаль...

Чувствую, что почти плачу. Мне тоже очень больно, но это не значит, что я буду вот так категорично подставлять человека, который подарил мне и моей матери новую жизнь... Я благодарна и раз он просит... Мы в состоянии немного подождать.

— Дамир... — устало выдыхаю. — Давай будем взрослыми... Давай найдём в себе ресурсы... Перешагнуть. Потерпим.

Он молчит, а у меня дрожит голос и грудь зажимает в тиски.

— Я не буду в этом участвовать. В тот дом я не вернусь. И не проси. Пошёл он. Если не вернешься сегодня в квартиру. Ко мне. Со мной. Значит, я один буду там жить.

— И что... Просто... Перестанешь со мной общаться?

— Конечно. Нам же нельзя! — показушно добавляет он. — Нельзя, а то папочку опозорим! И не дай Бог, в прессу сольют!

— Я не понимаю тебя, прости... Ты хочешь просто взять и наплевать на родных? На всех наших родных? Пойми... Дамир. Тут наш брат. Моя мама. Они тоже важны мне... Не только наша любовь, но и они. Я хочу общаться с ними. И не собираюсь ругаться... А ты...

Я замолкаю, а он делает затяжку.

— А я... Я только мешаю, да? Ломаю всё... Естественно... Бороться за любовь и чувства... Значит, быть эгоистом...

— Дамир, послушай...

— Не хочу, Мира. Я поехал... Если передумаешь, знаешь, где меня найти...

Он сбрасывает, а я стою перед самым сложным выбором в своей жизни...

Глава 25

Дамир Королёв

Как же меня выносит. И я, блядь, даже ничего не могу сделать. Вообще ничего. Как придурок возвращаюсь в пустую квартиру. И маюсь там, словно загнанный в клетку зверь. От угла до угла, лишь бы вернулась. Что делать, ума не приложу. Не думал, что она вот так поведётся на его условия. Депутат, блядь, херов.

Кое-как уговариваю себя прижать жопу и то не могу успокоиться. Внутри всё трясётся и наяривает как на американских горках вверх-вниз.

И она не пишет... Не звонит.

И я всё равно не думаю, что не прав. Я прав. Ещё как прав.

Выжидаю ещё час, а потом решаю поехать куда-нибудь и напиться. Потому что меня так бомбит, что я точно не усну. И если она решила меня игнорить, значит, и я буду.

В известном клубе дохрена народу. Естественно, никто не ожидает меня увидеть. Сразу начинаются вопли, возгласы, присвистывания. Многие и не знали, что я вернулся.

— А ты надолго к нам? Чё там у тебя приключилось, дружище?

— Не знаю пока. Навсегда, думаю. Хз.

— Чё нового? Тёлочку надо?

Смотрю на толпу каких-то размалёванных девиц. Все как одна. Длинные чёрные прямые волосы, автозагар, огромные свистки вместо губ и ресницы, нарощенные до бровей.

— Они чё у тебя из секты какой-то?

— Какой секты? — ржёт Иванчук.

— Чё одинаковые такие?

— Аааа... Это... Так щас модно, — добавляет он, а я думаю... Модно. А моя такая одна. Чистая и совершенно другая.

— Дамиииир, — обнимает старая знакомая, выдернув из мыслей о Мирославе.

— Чего тебе, Диана?

— Да ничего...

Просто ты какой-то другой...

— Бухать перестал, наверное.

— А чего так? ЗОЖник? — смеётся она, а я опрокидываю новую рюмку. — Что-то не похоже...

— Ещё бы. Чё у вас тут есть интересного? Кроме бухла? Ни хрена.

— Секс есть... Жаркий. Интересует?

Стоит и смотрит на меня своими тупыми круглыми глазами. Кроме как сосать нихуя больше делать не умеет. Тяжелее члена ничего в руках не держала.

— Кто о чём, а вшивый о бане, да, Диан?

— Не поняла, ты к чему это...

— Да ни к чему. Иди потанцуй и не подкатывай больше, договорились? Я всё равно не рад тебя видеть, поверь.

— Да пошёл ты, — фыркает она и недовольно уходит.

— Понять не могу, чё она в тебе нашла? Столько пытаюсь и мимо, — вздыхает Иванчук. — Всё, походу, потому что ты нерусь!

— А чё нет... Бабы любят погорячее, — угораю я, глядя на него. — Кроме того, если выбирать между нами с тобой, выбор очевиден.

— Ты чё нахуй, — толкает он меня в плечо, а я ухохатываюсь. Нерусь, блядь, нашёл… Умник.

Одну за одной опрокидываю водяру. Забываю про проблемы... Становится на всё насрать... Девчонки тянут танцевать. Вьются вокруг целой толпой. Трутся. Пытаются залезть под шкуру. И на секунду мне будто становится легче. Я забываю даже тот сраный год, в который почти умирал без неё. И конфликт последний тоже забываю. Конечно, до тех пор, пока мой телефон не начинает трезвонить. Время на часах два, а она звонит.

— Ну надо же, кого черти принесли... — бурчу я, заплетаясь языком.

— Дамир... Ты где?

— Отдыхаю... От всего дерьма отдыхаю.

— Здорово. Рада за тебя, — отвечает она холодным тоном.

— А что ты от меня хотела?! Сначала тупо кинула меня! А теперь звонишь спустя три часа, нахер!

— Нам нужно было время. Переварить. А ты сразу пошёл таскаться, впрочем, как и всегда. Неудивительно. Каждый раз, когда мы ругаемся, я слышу на фоне женский смех. И так, видимо, будет всегда! Прекрасно.

— Ты чё думаешь я тут с девками? Нет, я не с ними. Но и ты хороша, Мира. Видела в каком я состоянии после всего и так со мной... Выбрала его.

— Я никого не выбирала. Это всё какие-то глупости. Просто подождать. Но ты, похоже, ждать не нацелен. Естественно.

— Хватит под шкуру лезть, зайчонок.

— Не называй меня так!

— Это ещё почему? Ты же зайчонок. Мой зайчонок. И ничего этого не изменит.

— Хорошо тебе там, да? Наверное, весело. Слышу музыку. А я плакала всё это время, если тебя интересует.

— А чего плакать, если есть выбор? Ты свой сделала. Осталась там. Я ждал тебя дома. Мог тоже плакать, если тебя это интересует... — добавляю, и она шмыгает носом, но посмеивается.

— Дамир...Мне плохо без тебя. Если ты не понимаешь… Мне очень плохо. Но я не могу так с ними. Прошу тебя, вернись ко