Экономика городов - Джейн Джекобс

племена охотников отнюдь не стремились к максимальному использованию природных ресурсов. Например, в ряде поселений сохранилось множество бивней мамонтов, но нет скелетов рыб, последние, безусловно, в изобилии водились в протекавших поблизости реках; нет и останков моллюсков в поселениях, располагавшихся на морском побережье. И уж во всяком случае, процесс образования и развития городов не зависел от «избытка» продовольствия, поскольку, как нам известно, города часто разрастались и в тех обществах, где люди привыкли к недоеданию и где периодически случались ужасные эпидемии голода.

Предположения, лежащие в основе догмы о примате сельского хозяйства, опровергаются многими фактами, прямо или косвенно свидетельствующими об обратном. Догма опирается на самые различные доказательства. Я спросила у антропологов, почему, с их точки зрения, сельское хозяйство возникло до появления первых городов. Оправившись от шока, вызванного необходимостью доказывать всем известную истину, они сообщили мне, что на этот вопрос давно ответили экономисты. Я спросила об этом у экономистов — и те сказали, что проблема давно решена археологами и антропологами. Складывается впечатление, что все ссылаются на чужой авторитет. Мне представляется, что в основе этой догмы лежит источник додарвиновской эпохи — труды Адама Смита.

Смит, чья книга «Богатство наций» была опубликована в 1775 году, указывал на наличие той же взаимосвязи между городом и сельским хозяйством, которую мы видим в наши дни. Он писал, что, по его наблюдениям, сельское хозяйство наиболее развито в тех странах, где более всего развиты промышленность и торговля. В странах же с преимущественно аграрной экономикой сельское хозяйство оказывается наиболее отсталым. В качестве примера он приводил слабое сельское хозяйство такой аграрной страны как Польша, тогда как сельское хозяйство Англии, с ее мощной промышленностью и торговлей, считал наиболее передовым.

Смит сообщил еще более любопытный факт: не сельское хозяйство определяет развитие промышленности и торговли. Он отметил, что в Англии его времени развитие сельского хозяйства отставало от развития торговли и промышленности. Данный вывод был сделан им на том основании, что превосходство английской промышленности и торговли над этими же отраслями в других странах было более заметным, чем превосходство английского сельского хозяйства. Другими словами, с его точки зрения, превосходство английской экономики было более значительным в сфере промышленности и торговли, нежели в области сельского хозяйства. Рассматривая этот вопрос более подробно, он сделал важное наблюдение: районы наиболее производительного, процветающего и современного сельского хозяйства располагались вблизи городов, а наиболее бедные сельскохозяйственные районы находились вдали от городов. Почему в таком случае Смит не сделал логического вывода, что городская промышленность и торговля появились раньше, чем сельское хозяйство?

Для того чтобы понять Смита, мы должны поставить себя на его место. Интеллектуальная среда, в которой он жил, очень отличалась от той, в которой живем мы, и мир, современный Смиту, не ушел дальше библейских представлений о сотворении мира и зарождении жизни. В то время, когда Смит писал свой труд, образованные люди в Европе полагали, что человек и мир возникли почти одновременно, около 5000 года до н. э., и что человек появился на свет в райском саду. «Основы геологии» Лайелла, доказавшего, что мир на несколько геологических эр старше, увидят свет только через полвека. Поэтому Смит никогда не задавался вопросом о происхождении сельского хозяйства. Земледелие и животноводство были данностью, теми исходными способами, которыми человек добывал хлеб «в поте лица своего».

Для Смита, писавшего в 1770-х годы, более важным был вопрос, каким образом сельское хозяйство способствовало возникновению торговли и промышленности. При этом во внимание не брались факты, могущие свидетельствовать об обратном. Таким образом, Смит предложил целую цепочку экономических причин и следствий, которые нельзя было наблюдать в более поздние эпохи, но которые должны были действовать в начале мировой истории. Одним словом, он не смог удовлетвориться описанием известных процессов; ему пришлось изобрести цепочку воображаемых причин и следствий[5].

Таким образом, Адам Смит трансформировал библейскую историю в экономическое учение. Его современникам оно показалось вполне удовлетворительным. Спустя полвека оно было переработано Карлом Марксом. Несмотря на то что Маркс многое поставил под сомнение и превозносил учение Дарвина, писавшего о долгом периоде «доисторических времен», он не усомнился в том, что промышленность и торговля возникли на базе сельского хозяйства. В этом отношении он был столь же консервативен, как и Адам Смит.

Но теперь мы приближаемся к странному повороту в истории догмы о примате сельского хозяйства. Она продолжает существовать, хотя со времен Смита и Маркса очень многое в мире изменилось. В сущности, усвоено не сложное объяснение зарождения экономической жизни, данное Смитом, а его убежденность в том, что развитие промышленности и торговли на базе сельского хозяйства не подлежит сомнению и полностью доказуемо. В этом отношении показательна цитата из истории благотворительной организации Рокфеллера, опубликованной в 1964 году: «Когда человек научился культивировать растения и одомашнивать животных, общество впервые смогло планировать свое будущее и организоваться по принципу разделения труда». Данный вывод в чистом виде воспроизводит концепцию доисторических времен Адама Смита, лишь слегка видоизмененную, чтобы признать, что человечество в начале своей истории не знало земледелия.

Карикатурная картинка, изображающая полуголого пещерного человека, размахивающего дубинкой и одновременно таскающего за волосы свою женщину, — это тот образ, который сложился в головах самых образованных людей, не без труда смирившихся с идеей, что их предки долгое время были всего лишь охотниками, прежде чем стали земледельцами. Безусловно, на этом простом основании был сделан вывод, что первобытные охотники были очень примитивными существами и что с точки зрения экономического развития они находились на одном уровне с дикими животными. Однако за последние полвека археологи собрали множество фактов, опровергающих это представление. Стало очевидным, что в доземледельческую эпоху люди были не только охотниками, но и ремесленниками, строителями, торговцами и художниками. Они в больших количествах изготовляли разнообразные виды оружия, одежды, посуды, украшений, создавали множество зданий, скульптурных и живописных изображений. В качестве производственных материалов они использовали камни, кости, дерево, кожу, меха, тростник, глину, обсидиан, медь, минеральные красители, зубы и рога животных, раковины моллюсков и янтарь. Ремесленники и художники также использовали вспомогательные материалы — то, что теперь экономисты называют средствами производства. Например, для росписи стен пещеры в эпоху палеолита были необходимы лестницы, светильники и красители; для того, чтобы выдолбить бороздки в других инструментах, — специальные резцы; для отделки кож — специальные скребки.

Однако долгий период экономического развития человечества, предшествовавший появлению сельского хозяйства, по-прежнему воспринимают лишь как своего рода пролог, который разворачивался в условиях совершенно дикой среды, после чего началось основное действие в том виде, как оно