Экономика городов - Джейн Джекобс

бус (в отверстия которых не проходят современные стальные иголки), украшенных подвесками и инкрустацией; изготовители бус из раковин каури и ископаемых устриц; мастера, обрабатывавшие кремень и обсидиан и изготовлявшие кинжалы, наконечники копий и стрел, ножи, серпы, скребки и буравы; торговцы выделанной кожей, шкурами и мехами; мастера по кости, делавшие шила, кернеры, ножи, скребки, черпаки, ложки, луки, лопатки, шпатели, шпильки, крючки для сшивания ремней, пуговицы из оленьего рога, булавки и косметические карандаши; резчики — изготовители деревянных чаш и коробок; зеркальщики; изготовители луков; люди, раскатывавшие самородную медь в листы и делавшие из нее бусы, подвески, кольца и другие украшения; строители; торговцы, скупавшие все сырьевые материалы; и, наконец, художники — ваятели, лепщики и живописцы».

Один лишь косметический инвентарь включал в себя «палитры и жернова» для подготовки красной охры, голубого азурита, зеленого малахита и, возможно, галенита, а также «корзины или раковины пресноводных моллюсков в качестве контейнеров, тонкие костяные иглы для нанесения красок… и зеркала из полированного обсидиана, чтобы увидеть конечный результат».

В Чатал-Гюйюке были обнаружены фрагменты одежды — наиболее древние из всех известных. Судя по качеству тканей, их производство ни в коем случае нельзя назвать примитивным. Было выявлено по крайней мере три вида переплетения нитей. Искусная и яркая настенная живопись, украшающая некоторые здания, содержит, среди прочего, изображения тканых ковров. Мужчины, как пишет Мелларт, носили шкуры леопарда, перевязанные ремнями, с костяными когтями и глазами, а зимой накидки из шерстяной ткани, застегивавшиеся на пуговицы из оленьего рога. Женщины одевались в платья без рукавов и в куртки из шкуры леопарда, застегивавшиеся костяными булавками, в нитяные юбки, утяжеленные маленькими медными трубками, которые привязывались к концам нитей.

Жители Чатал-Гюйюка носили и тканую одежду, и шкуры животных, как это делали их предки-охотники. Наряду с изделиями из кости и оленьего рога они пользовались орудиями труда из обработанной меди. Точно так же в их рационе было и мясо домашних животных, и добыча охотников: дикие олени, кабаны, леопарды, овцы, ослы и крупный рогатый скот. Кроме того, горожане употребляли в пищу дикие орехи, фрукты и ягоды, а также яйца — по мнению Мелларта, преимущественно диких, а не домашних птиц. Продукты домашнего производства включали в себя мясо овец, крупного и мелкого рогатого кота, горох, чечевицу, вику, ячмень и пшеницу. Зерна двух последних, хотя и были самыми древними из найденных археологами, сильно отличались от зерен своих дикорастущих предков. В числе разновидностей этих культур были шестирядный ячмень и гексаплоид, легко поддающаяся обмолоту пшеница, злаки, которые, как было принято считать, стали выращиваться в Европе только спустя две тысячи лет.

Подобно жителям средневековых европейских городов, население Чатал-Гюйюка, безусловно, зависело как от домашнего земледелия и животноводства, так и от охоты и собирательства. Однако питались жители Чатал-Гюйюка гораздо лучше, чем средневековые европейцы. По наблюдениям Мелларта, их скелеты свидетельствуют о том, что жители древнего города ели вдоволь, были здоровыми и высокорослыми.

Зерна злаков сохранились благодаря тому, что обуглились в огне; их датировали примерно 6500 годом до н. э., что соответствовало середине всего тысячелетнего периода существования Чатал-Гюйюка. Случайная находка не служит доказательством того, что эти злаки выращивались в течение предыдущих пяти веков. Однако Мелларт утверждает, что горожане выращивали зерно с момента основания Чатал-Гюйюка, а подтверждение тому — корзины, ступки и ручные мельницы. По его мнению, с самого начала в городе разводили домашних овец, в то время как коровы и козы появились позже. В городе также жили собаки, но не было свиней.

На основе полученных данных можно сделать вывод, что эта цивилизация была прямым потомком культуры охотничьих племен, и не только потому, что такое количество ремесел имело непосредственное отношение к занятиям охотников. Об этом свидетельствует и искусство Чатал-Гюйюка. Мелларт замечает, что «было бы преждевременно давать четкий ответ на вопрос об истоках этой замечательной цивилизации, но… искусство Чатал-Гюйюка, обнаруженное в ходе экспедиции, продемонстрировало, что традиция натуралистической живописи, существовавшая в эпоху верхнего палеолита и умершая в Европе с окончанием ледникового периода, не только выжила, но и процветала в Анатолии. На этом основании можно сделать вывод, что по крайней мере часть населения Чатал-Гюйюка происходила из старого охотничьего племени эпохи верхнего палеолита».

Мелларт отдает традиционную дань уважения догме о примате сельского хозяйства, полагая, что «эффективность производства новых видов продовольствия» была обусловлена экономической базой города. Но вслед за этим он не допускает возможности, что экономической базой Чатал-Гюйюка было сельское хозяйство. «Это не было поселение земледельцев, пусть даже очень богатое», — пишет он. Мелларт высказывает предположение, что высокоразвитая торговля может «служить объяснением почти взрывного развития городских ремесел и искусств», а также что «центральную роль в расширении торговых связей играл обсидиан». Но это, с моей точки зрения, было бы слишком упрощенным представлением. Безусловно, Чатал-Гюйюк располагал обсидианом как ценным ресурсом и сделал его предметом своей торговли, но было и еще что-то не менее ценное и более удивительное. Локальная экономика города обладала творческим потенциалом. Именно она придавала ему особый статус, отличая от обычных центров торговли, имеющих доступ к месторождениям обсидиана. Население Чатал-Гюйюка развивало городскую экономику за счет прироста видов хозяйственной деятельности.

Многие охотничьи поселения доземледельчесной эры, население которых торговало ценными ресурсами, имевшимися на подконтрольной ему территории, также могли переживать короткие периоды локального экономического расцвета. Но ни в современную эпоху, ни в прежние времена ни одна локальная экономика, способствующая развитию творческого потенциала людей, то есть городская экономика, не развивалась изолированно от экономики других городов. Город растет не только за счет торговли с сельской местностью. Город всегда связан торговыми отношениями с другими городами. Поэтому разумно предположить, что в доисторические времена благоприятные условия для возникновения креативной городской экономики могли возникнуть только в том случае, если несколько небольших городов одновременно становились друг для друга растущими рынками сбыта, как это произошло в случае с Чатал-Гюйюком.

Если ход моих мыслей верен, то главным событием неолитического века было не возникновение земледелия, но факт устойчивого творческого развития городских экономик, что сделало возможным появление многих новых видов хозяйственной деятельности — в том числе земледелия.

Каким образом земледелие могло стать деревенским занятием

В то время, когда горожане занялись выращиванием культурных растений и домашних животных, еще не существовало такого явления, как сельское хозяйство, как не было и поселений, которые специализировались бы в области земледелия и животноводства. В городах земледелие было лишь одним из сегментов экономики, включавшей в себя значительное количество отраслей, в том числе интенсивно развивавшиеся торговлю и ремесла. Сельский мир