На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

и Малый Тютерс, Лавансаари и Сейскари; районы Салла-Куусамо и Меркярви в Северной Карелии; часть полуостровов Рыбачий и Средний на баренцевом побережье. Особо чувствительной для соседей была, конечно, потеря Выборга – второго тогда по величине города Финляндии, эдакого финского Питера, главного порта и промышленного, научного и культурного центра Финской Карелии, крупного транспортного узла.

Помимо территориальных потерь, финны лишались восьмой части всех своих месторождений полезных ископаемых и лесных ресурсов, четверти транспортных и промышленных мощностей, включая почти всю деревообрабатывающую, бумажную и целлюлозную промышленность, производство взрывчатых веществ, трети гидроэнергетики, доброй сотни электростанций, Сайменского канала, обеспечивавшего судоходство из внутренних озер в Финский залив. Кроме того, до полумиллиона жителей регионов, переданных Советскому Союзу, фактически лишались крова и были вынуждены эвакуироваться в глубь Финляндии, где им пришлось обустраиваться у родственников, благодетелей или в жилищах-времянках, лагерях для беженцев. Всё это тяжелейшим бременем легло на и так-то не сильно успешную экономику Страны тысячи озер…

Кроме того, как уже было сказано, в конце Зимней войны, когда финны зондировали позицию Германии в отношении выдвинутых Москвой условий мирного договора, в частной беседе с бывшим финским премьером Тойво Кивимяки, прибывшим с неофициальным визитом в Берлин, Геринг намекнул, что финны впоследствии смогут с лихвой возместить свои территориальные потери.

Следующий намек от немцев на будущее соседи получили в июне сорокового, во время торговых переговоров, а также в июле, во время визита спецпосланника рейхс-мининдел Вайсзауэра в Хельсинки, когда немецкий дипломат напрямик стал выяснять отношение Финляндии к возможному конфликту между Третьим рейхом и СССР! После прояснения позиции правящих финских кругов уже через месяц Гитлер и Геринг направили в Ставку Маннергейма своего доверенного – подполковника Вельтенса…

Финны принимают решение

18 августа 1940 года германский спецпосланник вручил финскому главкому депешу из Берлина и попросил дать ответ завтра же. В послании фюрера говорилось, что, по данным немцев, Москва в сентябре – октябре «окончательно решила начать войну и уничтожить Финляндию». (Финны, кстати, уже имели информацию, что в начале августа советское военное командование укомплектовало войска на финской границе по штатам военного времени, а Тимошенко и Мерецков разработали новый план ведения кампании). Но фюрер, мол, «не оставит Финляндию в одиночестве». Поэтому (прямо в стиле Дона Корлеоне!) Берлин делает предложение Хельсинки – начать поставки германского оружия, взамен же просит предоставить транзит по финской территории немецким войскам в Северную Норвегию (захваченную к тому времени Рейхом) и возможность использования финских аэродромов и портов люфтваффе и кригсмарине.

Было ли это банальной «разводкой» с использованием «пугалки и конфетки», или немецкая разведка, действительно, обладала достоверными сведениями о советских военных приготовлениях (ведь даже упомянутый план новой кампании мог быть составлен советскими военачальниками «на всякий случай») – неизвестно, одно очевидно: реальной целью нацистов было полномасштабное присутствие немецкой военной силы в регионе.

Маннергейм незамедлительно довел инициативу Берлина до сведения высшего финского политического руководства. Президент республики Ристо Рюти, военный министр Рудольф Вальден, министр иностранных дел Рольф Йохан Витинг, министр торговли (бывший премьер) Вяйнё Таннер, министр без портфеля (будущий премьер и президент) Юхо Кусти (Юхан Густав) Паасикиви (Хелльстен) и сам Густав Карлович (именно так Маннергейма звали в Русской императорской армии) собрались на экстренное совещание.

Дебаты затянулись далеко за полночь. От волнения участники переходили то на шведский, то на русский. Решение давалось трудно: ведь принятие плана немцев автоматически означало участие в вырисовывающемся нападении Гитлера на СССР. Кто знает – то ли наших соседей впечатляла мощь немецкого оружия, покорившего пол-Европы, то ли жажда реванша за поражение в Зимней войне стала решающим аргументом, то ли нежелание снова остаться один на один с СССР, только предложение было принято. 21 сентября немцы начали высадку в финском порту Васса. Поставки оружия пошли через пять дней…

Судя по всему, появление немецких войск в Суоми явилось полной неожиданностью для советского руководства, которое тогда полных ходом вело советизацию стран Балтии. Ведь Финляндия, согласно советско-немецким договоренностям августа – сентября 1939 года, также входила в сферу интересов СССР! После ни к чему ни приведшему обмена нотами (а на некоторые немцы вообще не ответили) «финский вопрос» наркоминдел В. М. Молотов поднял в ходе очередных прямых переговоров со своим визави Иоахимом фон Риббентропом во время визита в Берлин 12–13 ноября 1940 года. Молотов потребовал немедленно вывести германские войска из Финляндии.

Немцы, поразмыслив, советскому наркому отказали, сославшись на необходимость сохранения военного транзита в Норвегию и поставок финского никеля и леса. Риббентроп заверил Вячеслава Михайловича, что немецкое присутствие в Суоми, мол, не несет СССР никакой угрозы. В качестве «компенсации» было предложено… присоединение к странам Оси (план «Барбаросса», на всякий случай, уже был разработан!) и участие в дележе «британского наследия». При этом немцы говорили о походе в Индию (!) чуть ли не как о решенном деле. (Почитайте хотя бы воспоминания нашего дипломата Валентина Бережкова, участвовавшего в переговорах, – масса интересного и познавательного!).

Советской стороне эти предложения показались малоинтересными. Наши переговорщики пытались развернуть дискуссию на темы, более приземленные, нежели поход на Индию, и более традиционные для нашей дипломатии еще с царских времен: об интересах Москвы на Балканах, в Болгарии, в Румынии, о судьбе черноморских проливов, опять – о Финляндии… Тщетно! Берлинские переговоры (последняя, по сути, попытка наладить давшие серьезную трещину советско-германские отношения дипломатическим путем) провалились.

Между тем Германия и Финляндия в конце ноября заключили расширенный договор о военном транзите. 18 декабря 1940 года Гитлер подписал план «Барбаросса», в Берлин для встреч с рейхсмаршалом Герингом и начштаба сухопутных войск Гальдером прибыл посланник финской Главной Ставки наш «старый знакомец» Пааво Талвела, ставший к тому времени генералом. Полным ходом пошло вовлечение Финляндии в военные планы немцев, согласно которым финны должны были связать советские войска по обеим сторонам Ладоги и захватить Ханко (Гангут), где СССР, напомним, согласно Московскому договору, получил военно-морскую базу.

В начале следующего года представительная немецкая военная делегация гостила в Стране тысячи озер, где обстоятельно познакомилась с организацией обороной Финляндии, природными условиями Лапландии (будущего ТВД с СССР), составила четкий план военного сотрудничества с «братьями по оружию». В мае – начале июня 1941 года финны, в свою очередь, получили от Берлина точные сведения о будущей операции против Советского Союза, дабы составить свое представление о сотрудничестве и начать собственное планирование боевых действий. 7 июня главные силы вторжения немцев начали прибывать пароходами в финские порты и сухопутным путем из Северной Норвегии. Война, увы, была предрешена…

Утерянный мир

После приграничных боев и артподготовки конца июня в первых числах июля развернулось масштабное германо-финское наступление. Наступавшие