На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

с финской территории в Заполярье немцы (в составе их частей, к слову, были и норвежские добровольцы) наносили удары из Петсамо вдоль побережья Баренцева моря в направлении Мурманска, а из района Салла – в направлении Кандалакши. Вряд ли можно говорить о больших успехах немецких войск, ибо ни к Мурманску, ни к Кандалакше они так и не вышли (местами и вовсе не смогли преодолеть нашу оборону на приграничных участках!), финское же наступление развивалось довольно стремительно и успешно.

Финны двигались несколькими «колоннами». Основной удар ими наносился на юге – вначале по обоим берегам Ладоги, а с августа – на Выборгском направлении, в сторону прежней границы. На севере своей зоны ответственности финские войска наступали в направлении Кестеньги, Ухты, Ругозера и Падан. Там 7 августа финны взяли Кестеньгу, 4 сентября – Ухту, и к 11 сентября вышли на рубеж Ругозера. На Карельском перешейке 29 августа был взят Выборг, 31 августа финские войска переправились через реку Сестру (бывшую советско-финскую границу), замкнув блокаду Ленинграда с севера. На этом рубеже по приказу Главной Ставки Финляндии наступление было прекращено. (Будущее показало, что это было политически верное и дальновидное решение.)

Севернее Ладоги финны тоже довольно быстро продвигались в глубь Восточной Карелии. 5 сентября был взят Олонец, а к утру 7 сентября передовые части генерала Талвелы у Лодейного Поля вышли к реке Свирь, перерезав Кировскую ж/д, далее повернули на восток, овладев районом Верхне-Свирской ГЭС на правом берегу реки. 15 сентября финны подошли к Онежскому озеру, одновременно расширяя плацдарм на левом берегу Свири, взяв к 17 сентября Подпорожье, Вознесенье, Ошту. 1 октября советские войска оставили столицу Карело-Финской ССР Петрозаводск, 3 ноября – Кондопогу…

Южнее Свири немцы 8 ноября взяли Тихвин. Для всего данного участка фронта сложилось угрожающее положение. Питер мог оказаться уже в двойном кольце! В этой связи 28 ноября руководство Великобритании предъявило Финляндии ультиматум, требуя прекращения боевых действий до 5 декабря. (Одновременно Маннергейм получил дружеское послание от Черчилля с советом де-факто выйти из войны и не перерезать «чувствительную для союзников» Кировку до ее соединения с обводной веткой.) В ответ на британский ультиматум финны предприняли новое наступление, на этот раз на севере Карелии, заняв Заонежье. 5 декабря был взят Медвежьегорск, 6 декабря – Повенец, и тем самым прервано движение по Беломоро-Балтийскому каналу. В этот же день Великобритания объявила финнам войну, чуть позже присоединились и ее доминионы.

Понятное дело, что никто никакого экспедиционного корпуса в Карелию на помощь Красной армии отправлять не собирался, равно как и бомбить Хельсинки или Тампере, но намек финны поняли правильно: с этого момента никаких активных действий на советско-финском фронте они больше не предпринимали, категорически отказав немцам в каком бы то ни было «сверхсодействии» по блокаде Ленинграда. Финны не только не поддержали немецкое наступление южнее Ладоги для образования второго кольца вокруг города на Неве, но и не стали участвовать в бомбежках и артобстрелах Питера. (Помните знаменитую табличку на Невском? «Эта сторона улицы особо опасна при артобстреле». Не задумывались отчего? Да потому что с севера, с финского полукольца, не прилетало!)

Почему финны так себя повели? Разумеется, не из чувства гуманизма или «особой любви Маннергейма к городу юности», как утверждают некоторые горе-историки. Всё гораздо проще и сложнее одновременно. Существуют, по крайней мере, две веские причины на это.

Во-первых, как утверждает в своих воспоминаниях тогдашний замначальника советской внешней разведки П. А. Судоплатов, через свою агентуру влияния (в Суоми было достаточно проамерикански настроенных политиков) на финнов надавили США, вступившие во Вторую мировую войну, как известно, как раз в начале декабря 1941 года. Оказывая помощь СССР, как своему союзнику по уже оформившейся антигитлеровской коалиции, американцы довели до финского руководства, что Вашингтон де соответственным образом оценит, если Хельсинки прекратит активность на Восточном фронте.

Во-вторых, к тому времени Красная армия провела удачное контрнаступление под Тихвином и 9 декабря освободила город, а в битве за Москву немцы потерпели такое чувствительное поражение, что крепкие смекалкой «сыны Калевалы» уразумели, что это, конечно, еще не коренной перелом в войне, но, бесспорно, лучшим будет выждать. (А вдруг эти «рюсся» одолеют-таки «сакса»?!) На советско-финском фронте наступило затишье. Началась позиционная война, длившаяся два с половиной года. Линия соприкосновения войск (она, кстати, была далеко не везде – тайга, болота!) стабилизировалась, оставаясь неизменной до лета сорок четвертого…

Позиционная война

…Среди бойцов Карельского фронта, к слову, самого протяженного фронта Великой Отечественной (его длина от Заполярья до Ладоги составляла около 1600 км!), ходила прибаутка: «В Европе не воюют только три армии – шведская, турецкая и 23-я советская». В самом деле, здесь масштабы и интенсивность боев «местного значения», а вернее сказать – спорадических стычек, возникавших время от времени в местах соприкосновения войск, не шли ни в какое сравнение с происходившим на других участках фронта.

Даже самые крупные Медвежьегорская и Кестеньгская наступательные операции, предпринятые советским командованием, первая в начале января, а вторая – в конце апреля – начале мая сорок второго, и окончившиеся неудачно, были, прямо скажем, не Сталинградом и не Курском, не сражением под Харьковом или битвой за Ржев и Кавказ. Ведь Медвежьегорская операция велась силами пяти дивизий и трех бригад, а наступление на Кестеньгу и вовсе силами всего лишь двух наших стрелковых дивизий, которым противостояли горные егеря из 6-й дивизии СС «Норд» (немцы и норвежцы) и сводная дивизия финнов…

Тем не менее, и здесь, на Северном ТВД, имелись свои особенности. Как мы уже отмечали выше, в зоне ответственности немцев никаких успехов в продвижении в Заполярье они не имели, дойдя максимум до рубежа реки Западная Лица. Позднее в воспоминаниях их генералы объясняли это абсолютно незнакомыми им суровыми природными условиями и пустынной местностью – тундрой и лесотундрой, холодом, долгой полярной ночью и низким летним солнцем, постоянно слепящим глаза. Де, у немецких и норвежских егерей (эти «дети Одина» тоже не были знакомы с холодом и тундрой, что ли?) не было ни нужной подготовки, ни подходящего снаряжения, ни оружия… Впрочем, большинство исследователей единодушны во мнении: немцы и норвежцы на Севере связывали довольно большие силы советских войск, и именно это позволяло финнам добиваться успеха южнее, в таежной зоне.

Там главной формой боевых действий с обеих сторон стали рейды. Рейдовая деятельность на Карельском фронте (в зоне ответственности финнов) была очень оживленной, поскольку сеть постоянных полевых постов была относительно редкой. Во время рейдов противники вели разведку, в том числе иногда и разведку боем, проводили диверсии, захватывали «языков». Самый большой и успешный