На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

пили. И смеялись, хлопая друг друга по плечу. И братались (особисты в своих спецдонесениях наверх отмечали десятки случаев такого стихийного братания в разных местах!), меняясь нехитрыми солдатскими сувенирами – зажигалками, ложками, фляжками, пуговицами, консервами, денежными купюрами и монетами…

Ведь солдаты лучше других понимают, что начинают войны не они, а политики. И именно военные, не понаслышке знающие цену жизни, всегда и везде являются самыми искренними приверженцами мира между народами…

Переговоры в стокгольмском «Гранд-Отеле» и их закулиса

…Политики же начали искать мира с конца января 1940 года, когда посол СССР в Швеции Александра Коллонтай передала финнам советские условия прекращения военных действий по «неофициальным каналам». За этой хитромудрой дипломатической формулировкой скрывалась, разумеется, конкретная персона. Таковой оказалась давняя дореволюционная знакомая Александры Михайловны – эстонка, писательница и содержательница хельсинкского литературно-политического салона левого толка Хелла Вуолийоки, в девичестве Муррик. (Ее муж, Сулло Вуолийоки был видным финским социал-демократом и личным другом Владимира Ульянова-Ленина.)

Хелла Вуолийоки (в 1943 году она будет осуждена военным трибуналом за укрывательство советской парашютистки-связной) еще в начале января предложила посреднические услуги финскому министру иностранных дел Вяйнё Таннеру. Мол, она может «попытаться связаться с Советским Союзом через свою подругу». Дружеская связь двух женщин оказалась как нельзя кстати, ведь с началом Зимней войны СССР разорвал отношения с официальным Хельсинки и поддерживал контакты только с марионеточным «народным правительством» Отто Вилле Куусинена…

Потихоньку связь правительства Рюти-Таннера с Москвой была налажена. Вскоре к процессу мирного урегулирования подключились шведские дипломаты, за ними и вездесущие американцы. (Вуолийоки даже остановилась в резиденции американского посла в Стокгольме.) Был дан зеленый свет прямым контактам противоборствующих сторон. Политический диалог в стиле Далесса-Вольфа из «17 мгновений» шел весь февраль сорокового в стокгольмском «Гранд-Отеле»…

Во встречах, по некоторым данным, помимо Коллонтай и Вуолийоки, участвовали сотрудники ИНО НКВД – Андрей Грауэр, Борис Рыбкин (Ярцев) (он же бывший резидент советской разведки в Хельсинки), Зоя Рыбкина (Воскресенская), мининдел Финляндии Вяйнё Таннер, его бывший коллега, а в то время временный поверенный в делах Финляндии в Швеции Юхо Эльяс Эркко, финские дипломаты и сотрудники спецслужб. Поиски мира шли сложно. Финны поначалу никак не хотели соглашаться на новые условия советской стороны, как и во время московских переговоров осенью тридцать девятого о переносе границы от Ленинграда в глубь Карельского перешейка в обмен на территории в Восточной Карелии.

В то же время у наших соседей был, что называется, козырь в рукаве – западные «демократии» в виде Великобритании и Франции. Эти известные «миротворцы» всячески подталкивали финскую сторону к продолжению войны, заверяя, что уже, де, в марте готовы не только направить добровольцев на советско-финский фронт, но и регулярные части (включая польские бригады) общим числом не менее ста тысяч человек.

Норвегия и Швеция, не особо желавшие осложнять отношения не только с СССР, но и с Германией, имевшей в Северной Европе собственный интерес, раздумывали, давать ли этому воинству чреватое последствиями разрешение на проход через свою территорию. Кроме того, советская разведка именно в эти дни проинформировала Сталина о параллельной разработке англичанами и французами планов десанта в районе Мурманска (в бухте Западной Лицы кригсмарине арендовала у Советского Союза военно-морскую базу «Норд») и бомбардировок нефтяного узла в районе Баку…

И советскому, и финскому руководству стало ясно, что таким образом они могут быть втянуты в разгоравшуюся Вторую мировую войну, что на данном этапе никак не входило ни в планы Москвы, ни в планы Хельсинки. Одни не хотели воевать еще и против Третьего рейха, а другие – еще и против коллективного Запада. Тем более при такой возможной конфигурации фронтов северного ТВД в них непременно вошли бы вся Южная и Центральная Финляндия, Советская Карелия и непосредственные подступы к Ленинграду, Финское и Советское Заполярье…

На сближение позиций сторон повлияли и два других февральских события. Первое: сообщение Вуолийоки, что внутри Финляндии марионетки из т. н. «терийокского правительства» Куусинена не пользуются никакой поддержкой народа и не имеют ни малейшего политического веса. Второе: визит бывшего финского премьера (ставшего потом послом в Рейхе) Тойво Кивимяки в Берлин для более подробного зондажа германской позиции.

В его ходе немцы (во исполнение раздела сфер влияния в Европе в соответствии с т. н. пактом Молотова – Риббентропа) официально поддержали требования Москвы заключить мир на ее условиях. Неофициально же Геринг, знавший о намерениях Гитлера повернуть оружие на Восток сразу после победы над Францией и Англией, намекнул, что финнам не стоит слишком уж горевать по поводу территориальных потерь, поскольку Финляндия, де, «впоследствии сможет с лихвой их возместить».

Кивимяки по возвращении в Хельсинки незамедлительно проинформировал об этом руководство страны. Молотов же прислал телеграмму в Стокгольм – мол, финскую делегацию ждут в Москве. Для пущей сговорчивости финнов 29 февраля Красная армия развернула массированное наступление на Виипури-Выборг. Главнокомандующий финской армией маршал Маннергейм, как никто другой знавший истинное положение на фронте и состояние ресурсов страны для дальнейшей обороны, советовал своему правительству «поторопиться с решением», поскольку в случае падения Выборга путь на Хельсинки будет открыт…

Как ни пытались Великобритания и Франция «вывернуть руки» финскому политическому руководству и заставить Финляндию и дальше сражаться, дабы развернуть на Севере еще один «полноценный» фронт Второй мировой войны, сколько раз ни обещали скорую военную помощь войсками и авиацией, финны все же решили принять советские требования по заключению мира…

Условия, продиктованные в Москве

Вечером 6 марта 1940 года финская делегация отправилась в Стокгольм, а оттуда через Ригу в Москву. В состав мирной делегации президент Финляндской Республики Кюёсти Каллио назначил премьер-министра Ристо Рюти, министра без портфеля, государственного советника Юхо Кусти Паасикиви, представителя Ставки генерала Рудольфа Вальдена (помимо военных познаний он великолепно владел русским) и опытнейшего дипломата – бывшего министра иностранных дел, профессора Каарле Вяйнё Войонмаа.

В Москве их ждали не менее представительные по уровню переговорщики – председатель Совета народных комиссаров СССР и глава советского внешнеполитического ведомства Вячеслав Михайлович Молотов, председатель Совнаркома РСФСР, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКПб, член Политбюро ЦК ВКП(б) Андрей Александрович Жданов, представитель Генштаба комбриг (будущий Маршал Советского Союза) Александр Михайлович Василевский, назначенный Москвой ответственным за демаркацию новой линии советско-финляндской границы. Сталин за стол переговоров, несмотря на пожелания финской стороны, не сел…

Мучительные для финнов переговоры длились пять дней. Мир фактически не обсуждался, его условия диктовались Советским Союзом. Собственно, основа для переговоров – выход на новую границу по т. н. «линии Петра Великого» – была озвучена еще Коллонтай. Многочасовые споры, в общем-то, шли лишь о нюансах. Финская делегация пыталась минимизировать