На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

в конечном итоге, распад личности. Вариантов, в общем-то, немного: либо изоляция в стационаре и бесполезное, в общем-то, лечение, либо уход в наркотики и алкоголь, либо… Капитан запаса Юльхя поступает по законам офицерской чести. 30 декабря 1956 года в доме брата в Турку выстрелом в висок из фронтового пистолета L-35 «Лахти» он ставит точку в своей жизненной драме.

Брат поэта рассказывал потом, что мертвый взгляд Юрьё был устремлен в лежащую на столе книгу – принесший ему известность и славу сборник «Чистилище», который был открыт на странице, где поэт «в морозном тумане» ведет диалог с оставшимися на Тайпале солдатами. Они напоминают своему комроты: «Командир, ваше место всегда в нашем доме. Всегда было, и всегда будет!», – а воин-поэт, прося у них прощения, отвечает им: «Я не знаю, как мне оправдаться на Страшном суде»…

Офицер, ветеран двух войн, поэт и переводчик Юрьё Олави Юльхя был похоронен со всеми воинскими почестями в родном Тампере. Памятник ему поставили несколько лет спустя, в 1964 году. Первый венок к подножию монумента поэту-фронтовику возложил писатель-фронтовик, автор «Неизвестного солдата» Вяйнё Линна. Друзья – ветераны, литераторы, деятели культуры, общественно-значимые фигуры устроили в память о Юльхя вечер памяти. Открывая его, ветеран, актер Вейкко Синисало, сыгравший одну из ролей в экранизации «Неизвестного солдата», прочел стихотворение «Прощай, Кирвесмяки!»

Посылали приглашение и Урхо Калеви Кекконенеу, лично знавшего Юрьё, но президент Финляндии на вечер не приехал. Дабы не злить соседей, о героях Зимней войны на высшем уровне предпочитали не вспоминать: до начала 1990-х годов эта тема в Суоми считалась «щекотливой»…

…Поэт-фронтовик в Финляндии не забыт до сих пор. Несмотря на то, что с военных времен прошло уже восемь десятилетий, его стихи читают, они востребованы новыми поколениями. Было опубликовано несколько посмертных изданий, а в финскую школьную хрестоматию по литературе входит любопытная литературная перекличка двух бывших противников, смотревших друг на друга в прицелы с противоположных берегов Тайпалеен-йоки. Это приведенный нами выше стих советского поэта Евгения Долматовского «Воспоминания о реке Тайпалеен-йоки» в переводе на финский Юрьё Юльхя и стих Юрьё Юльхя «Песнь о реке» в переводе на русский Евгения Долматовского…

В России же имя Юрьё Юльхя неизвестно. Настало время открыть его!

Вместо послесловия

…Берега Тайпалеен-йоки после войны долгое время оставались «дикими». Населенные пункты, сметенные войной (кроме Метсяпиртти-Запорожское на правобережье), советские переселенцы возрождать не стали. На полуострове Коуккониеми постепенно подрос новый лес, где, по свидетельствам старожилов, в советское время любили погулять да поохотиться ленинградские партийные боссы. Несмотря на тогдашнюю плохую транспортную доступность, наведывались сюда и рыбаки – говорят, клёв всегда был отменным. А когда открыли границу для турпоездок, здесь всеми правдами и неправдами старались побывать и бывшие жители финских деревень и хуторов. Рассказывают, не раз видели на пустошах, поросших иван-чаем, невесть откуда взявшихся задумчивых стариков-финнов…

С реставрацией же капитализма на места ожесточенных боев пришла «цивилизация». Сегодня берега Тайпалеен-йоки-Бурной активно осваивают дачники и нувориши. То тут, то там растут усадьбы. А неподалеку от бывшего ротного командного пункта Юрьё Юльхя между рекой и болотом, носящим теперь имя «Тетеревиное», отстроили частный аэродром…

Приложение

Военные стихи Юрьё Олави Юльхя в переводах Михаила Васькова

Встреча в лесу

Оружейное дуло и пара глаз

На пути тебя стерегут.

Выбор прост: Или выстрелишь ты сейчас,

Иль промедлишь – тебя убьют.

В вечность длиною мгновение ока,

Пока не раздастся: ба-бах!

Придёшь из дозора живым в окопы

Иль сгинешь навеки в снегах?

Чтó, не мог он, как раньше, в шатры твои,

Добрым гостем прийти просто так?

А сейчас ты о б я з а н его убить,

Потому что теперь он твой в р а г…

Ты не знаешь, кто он, и откуда, и чей,

Кто в прицеле сейчас твоём.

А ведь он тоже просто один из л ю д е й.

Разве мало нам места вдвоём?!

В морозном лесу Запад встретил Восток…

Разве так встречаются л ю д и?!

Из них лишь один будет помнить итог.

Другого же – просто не будет…

Как сложно

Ах, как сложно в атаку всех вас посылать!

Ведь все лица успел я запомнить, узнать.

Кто из вас, дорогие, вернётся назад?

Ведь приказ мой жесток: впереди вас ждёт ад!

Это всё в голове, но приветлив мой взор,

Не услышат и слова начальству в укор…

Мне бы с вами, ребята, в атаку пойти,

И бесстрашно принять весь огонь на пути!

Как бывало не раз, во главе роты встать,

Видит Бог, я бы мог лишь об этом мечтать…

Но приказ от начальства получен другой —

Передал мне его только что вестовой…

Ах, как сложно смотреть после боя на строй.

Кто усталый стоит, а кто еле живой…

Половины состава в живых больше нет.

Вот, на санках лежат, сгинул кто в цвете лет…

А живые, круги что все ада прошли,

Даже силы в себе для улыбки нашли…

Колодец

Дня зимнего умчалась половина.

Затишье. Слышно, пушки лишь палят.

Осколки, видно, землю как рыхлят.

Блиндаж прикрыт наш земляной махиной…

Вновь плачет раненый на все лады:

– Братишки, принесите мне воды!

Блиндаж трясёт от дальней канонады,

Под пулями ползти к колодцу надо.

Что днём, что ночью – тяжек этот путь.

И стынет кровь, и тяжело вздохнуть

От ветра ледяного и морозца,

И не один погиб уж у колодца…

Но жажда – страха смерти всё ж сильней!

Хоть снег тогда растапливай и пей,

Впитал в себя что порох, грязь и дым,

И нашу кровь… Морфин необходим

Для раненых – боль облегчить под вечер,

Но кроме снега их лечить нам нечем!

А раненый опять на все лады:

– Братишки, хоть глоточек мне воды…

…Когда вода уходит прочь из тела,

Лишь боль его терзает то и дело.

Не можешь