Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

добавила: — Всего дюжину вёрст не доехали! Три подковы у двоих лошадей за пять минут… Пришлось ночевать у какого болота, до которого, как мне показалось, даже запахи с таверны доносились! Брысь! Ты стоишь меж мной и завтраком моим!

Я так и не понял, отчего Маша сложилась от смеха от высказывания Асты, но сам я предусмотрительно отошёл в сторону, пропуская её, и быстро побежал на кухню распорядиться, чтобы накрыли на стол. Сам быстро налил чаю и сразу вынес.

Аста уже развалилась за столом, скинув часть доспехов, и что-то увлечённо рассказывала. Рядом сидели Ивер и Маша, а вот Ставр напротив куда-то исчез.

— Итого пока арестованы около сорока человек по городам вокруг Главного Храма, и аресты продолжаются по мере того, как приказ расходится во все стороны. Очень помогла та переписка, очень!

Женщина шумно отпила поданный ей напиток и продолжила, ткнув пальцем в Машу:

— Поправку к закону в Храме приняли. И ещё штук двадцать законов поменяли, чтобы избежать разночтения. Сейчас делегация Храма выехала в столицу утверждать. Так что можешь гордиться: благодаря тебе множество людей не попадут в рабство. Хотя, учитывая, что они как-то сперва стали батраками, — они явно что-то совершили, и большинство из них не такие безобидные раздолбаи, как ваши плотники и кузнец. Но, как я сказала, это теперь всё на твоей совести! Я бы так не заморачивалась, просто казнила бы всех причастных к торговле людьми, и дело с концом… О! Наконец-то еда!

Лика бесшумно подбежала к столу с подносом и принялась накладывать на стол.

— А это что за белая колбаска? — потыкала льера в куриный рулетик с сыром. — Щепка так и должна торчать, или мне просто подсунули то, что уже выкинуть собирались?

— Какая же ты бяка! — возмутилась Маша. — Я между прочим два дня к нему соус подбирала! Ешь давай и хвали!

— Ну если после сказанного будет невкусно… — с угрозой сунула ложку в рот Аста, — я тебе… ладно, живи, сойдёт! Хм… ладно, даже попадает под категорию «недурственно».

— Во-от, то-то же! Ты только зубочистку не съешь! Она просто чтобы рулетик не раскручивался!

— Ты сегодня точно нарываешься… Я и так после Миньгарского архива злая, ты тут ещё…

Дядя при этом названии заметно вздрогнул.

— А что ты делала в архиве? — как ни в чём не бывало задала вопрос Маша, внаглую забрав печёный рогалик из тарелки льеры и вгрызаясь в него. Даже мне уже понятно по лицу Асты, что она переходит все мыслимые границы!

— Во, точно, чуть не забыла! — отвлеклась льера, и, наверное, только благодаря этому девочка не пострадала.

Женщина достала из сумки у ног футляр, раскрыла его и извлекла свиток, который тут же бросила на стол к Иверу. Дядя недоуменно уставился на неё.

— Что это?

— А на что похоже? Патент на получение дворянства. С ним надо явиться в любую городскую службу при управляющем и получить знак лиера, заказать перстень и герб. Так, а это что за лохматая лепёшка?

Дядя сперва не понял. Потом вдруг покрылся пятнами и вскочил.

— Ты зачем это сделала⁈ Да нахрен мне так дворянство не упало!

И, возмущённый, рванул в коридор.

— Вот я сейчас себя так же чувствую, как мальчишка выглядит… — пробормотала Аста. — Вот так же ничего не понимаю… Вес, а сбегай, верни этого…

Договорить ей не дали: грохот сапог по доскам и с шумом распахнутая дверь. Внутрь влетели четверо стражников, что уехали несколько минут назад.

— Вот, это он! — заорал один из них, указывая на меня. — Взять его!

Трясь!

Резной стул превратился в облако щепок, и стражник, чья голова стала причиной разрушения, поплыл. Его подхватил стоящий рядом, а двое других выхватили клинки и повернулись к Асте, которая даже не встала со своего места.

— Вышли вон! Я завтракаю! — добившись внимания, рявкнула она.

Один из стражей попытался что-то ей сказать, но второй благоразумно остановил его и, ухватив за пояс, быстро выволок наружу. Следом вышли оглушённый и его поводырь.

— Шлем при захвате надевать надо… Вася, скажи честно, — с вековой усталостью в голосе обратилась ко мне Аста, — ты соблазнил дочку старосты, он вас поймал и ты его убил? Только не говори, что тут какая-нибудь банальная кража… Ну развлеки меня!

— Хи! — вскинулась Маша. — Давай я расскажу, что у нас тут было…

Мимо нас прошли Ивер и Ставр и вышли на улицу.

— Не вздумай выйти! — прорычал слепой стражник, отодвигая меня с дороги. А он в ярости! — Надо же, этот идиот всё же решил пожаловаться!

Я метнулся к окну. На улице с капралом и ещё одним стражником стоял крепкий широкоплечий мужчина лет пятидесяти с тяжёлым подбородком и густыми седыми усами. Одет небедно. Хороший суконный кафтан, новые сапоги. Только лицо перекошено злостью. Освальд, отец Дерека. Увидев выходящих стражников, у одного из которых по лицу текла кровь, он сразу заорал:

— Ещё и сопротивление страже! Я же говорил, вертеп разбойников и тунеядцев! Да прикажите же им уже арестовать всех! Кто его, Ивер⁈

— Льера Аста, — хмуро пояснил один из стражников, подходя к капралу, — завтракать изволит, попросила не беспокоить.

— Что за льера такая, которая может мешать правосудию⁈ — взревел мужик, багровея на глазах.

— Аста Кровавая, — хмуро пояснил ему капрал и, заметив вышедших дядю и Ставра, обратился к ним: — Пусть парень выйдет, всё время вы его укрывать не сможете. Ничего мы ему не сделаем. Отвезём в город, пусть суд решает его судьбу.

— … Ну Вес ему и зарядил в лоб! — услышал я эмоциональное восклицание позади.

— Токвуд, а ты не должен сперва сказать, в чём обвиняется четырнадцатилетний мальчишка, что его прямо вот пятью стражниками и достопочтенным капралом надо везти в город за решётку?

— Вот отец пострадавшего, — нисколько не сомневаясь в своей правоте, прогудел капрал, — встретил нас, когда ехал в город за правосудием. Он нам поведал, что его сын пришёл забирать гостивших в доме отца жену и ребёнка, а Весел подло напал на него из-за угла и покалечил. У его сына сломаны три ребра, разбит лоб, он четыре дня лежит с сотрясением, не может встать.

— Ух ты, а ты про ребра не рассказывала, — раздалось возмущённое позади.

—