Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

Лорд Эдрик сделал шаг вперед.

— Ты понимаешь, что творишь?

Монд даже не посмотрел в его сторону.

— Прекрасно понимаю. Старый порядок закончился. Страна слишком долго держалась за прошлое. Сегодня мы начинаем новую эпоху.

Снаружи зала раздался редкий звон оружия, крики, и в распахнувшиеся двери начали входить вооруженные люди.

Не дворяне — наемники. Много. Слишком много. Вот тогда господин впервые изменился в лице. Он очень тихо сказал:

— Нас использовали… Кнойт не просто так предложил решить вопрос Хартией! Это был повод! Ивер! Командуй! Выводи нас отсюда, пока из арбалетов не положили ариигалийцев.

Он повернулся к наследнику. И впервые за всё время повысил голос.

— Ваше высочество, когда скажу — прорывайтесь ко мне!

Господин выхватил меч. Удостоверился, что часть лиеров, глядя на него, выхватили оружие, перегруппировываясь, и крикнул всего одно слово:

— Сейчас!

У нас уже несколько лет была договоренность, с того момента как Элдрик начал считать себя стариком, что в случае боя командую я, а он становится моим подчиненным.

Но тут он рванул вперед первым, не дожидаясь команды.

Его меч встретил первый удар нападавшего. Звон стали перекрыл весь зал. Многие непричастные лиеры просто не сообразили помочь нам. Они еще не поняли, что происходит. Несколько секунд назад здесь шли обсуждения, а теперь здесь умирали люди.

— К наследнику! — крикнул я. И моя десятка, единственная, кому позволили охранять присутствующих в зале, двинулась, сплачиваясь.

Лучшие воины господина. Те, кто тренировался вместе с ним годами. Не самые многочисленные. Не самые богатые. Но те, кому он доверял жизнь.

Ариигалийцы двигались рядом с наследником молча, причем они вдвоем убивали больше, чем мы. Один прикрывал спереди, второй с нечеловеческой скоростью орудовал мечом и топором, освобождая проход для наследника.

Мы соединились, но в главную дверь вваливались и вваливались наемники. Этот выход был для нас закрыт.

— Проход для прислуги! — командую я, и мы начинаем прорываться.

К нам начинают присоединяться лиеры, кто понял, что происходит и сохранил верность. Но троих тут же убили арбалетчики, что полезли на столы, для того чтобы стрелять в толпе.

— Кур, Гай! — приказал я, — уберите стрелков! Если они убьют наследника — всё будет напрасно! Потом прорывайтесь к окнам, попробуйте уйти!

Но я и они понимали, что «потом» для них не будет. Но без их жертвы мы погибли бы все.

Мы и так пробились не все.

Когда мы выбрались наружу, у нас было меньше половины людей.

Но наследник был жив. И это было главное.

Мы бежали из города, в котором оказалось несколько сотен наемников. Бои на улочках были настолько ожесточенные, что на некоторых улочках брусчатка была покрыта кровью цельным слоем.

За городом мы отправили парочку гонцов, а сами начали движение к столице.

За ними быстро выросла погоня. Сначала это были несколько десятков всадников. Но и к нам начали подтягиваться наши силы, до которых успели добежать гонцы. Верные лиеры присоединились со своими войсками. Поэтому преследователи не решились напасть, не имея численного преимущества.

Но потом их стала сотня. А на утро — тысяча.

Всем давно было понятно. Это было не спонтанное решение. Это подготовленное восстание.

— Они собирали войска заранее, — сказал тогда Эдрик. — Не ошибусь, если скажу, что не один год, слишком всё было продумано. Они просто не учли, что кто-то будет в том зале сопротивляться. Они привыкли, что я обычно переговорщик, и думали, я буду пытаться договориться, пока они занимают позиции. Они не знали о наших приключениях.

Он посмотрел на дорогу позади.

— Они рассчитывали, что наследник умрет там. И тело как знамя пронесут через страну, чтобы ослабить влияние правителя. Или хотели использовать как заложника, вынуждая армии сдаваться.

Я тоже это понял. Если бы наследник погиб… никто бы уже не остановил тех, кто начал переворот.

Еще день безумной гонки, и стало чуть проще: к ним начали присоединяться другие. Те, кто тоже сумел выбраться. Те, кто понял, что происходит. Те, кто выбрал сторону закона. Их становилось больше. Но слишком медленно. Разведчики приносили плохие новости.

— Их около пяти тысяч.

Вечером:

— Десять.

Утром:

— Почти двадцать.

Эдрик долго сидел за картами в то утро.

— Они идут всей армией. Впереди город с гарнизоном всего в тысячу человек. Для двадцати тысяч наемников это будет пир, который придаст им уверенности в собственных силах и раззадорит легкостью победы и объемом добычи.

— Надо перекидывать армии с вот этого и вот этого городков, а также дать клич по всем ближайшим Храмам. — поводил пальцем по карте наследник. — Ну и главное — вести навстречу войска со столицы.

— Со столицы нельзя, — остановил его лиер, — возможно, это тоже часть плана. Вам надо скакать не в столицу, а вот сюда, на север. Вы пройдете стороной от повстанцев и дойдете до пограничной крепости. Я бывал там. Вашего слова будет достаточно, чтобы поднять весь гарнизон. Его больше десяти тысяч. Плюс напишите письмо в этот город и в соседние, пусть тоже выдвигаются.

— Не успеем. Войска подойдут, даже если взять самый быстрый марш — через два дня. А враг будет уже завтра.

— Я повинен в том, что случилось. Старый дурак, не понял истинных намерений… Мне и исправлять. Я дам вам этот день. Скачите, мой господин!

Наследнику дали всех более-менее свежих и выносливых лошадей, и он умчался всего лишь с двумя телохранителями и несколькими гонцами в окрестные города и Храмы. Мы же насколько возможно стремительно шли вглубь, прикрывая его отход. Вечером мы остановились в двадцати верстах от города, который собрались спасать.

Это была старая и узкая дорога. Отсыпанная через болота. Когда-то ее построили именно здесь, потому что в обход надо было идти верст двести.

С одной стороны вода.

С другой — топь.

Тут сотня могла задержать тысячу. Эдрик осматривал место долго и внимательно. Потом сказал:

— Бой дадим здесь.

Я понял его замысел сразу.

— Нет. Не вы. Мы. А вы сейчас же уедете в город. Там надо собрать войска…

Господин посмотрел на меня.

— Я заговорщик, Иви. Как бы оно там ни было на самом деле — заговорщик. Для моей семьи мне лучше героически пасть в бою, исправляя ошибку, чем быть живым воплощением обдуренного простака и предателя. Я хочу, чтобы ушел ты. Уйди в город,