Песок и доски - Cinder

больше. У меня накопилось столько вопросов. Я почти уверен, что на большую часть мне не суждено получить ответы, во всяком случае сейчас. Но пока надо постараться договориться о работе, ну или хотя бы выбраться отсюда живым.

Мы зашли в хижину — а как ещё назвать место обитания колдуна вуду? Да-да, вуду — это бред, магии не существует и так далее. Ну конечно, знали бы вы, что почувствовал я, когда встретился с этим Билли глазами. Его глаза были серые — полностью, без зрачков, но я готов поклясться, что он всё прекрасно видит и даже больше. Холод пробрал всё моё тело, я думал, что вот оно — прикосновение смерти. Хоть какая-то часть меня внутри и сопротивлялась этому холоду — ещё бы секунда, и эта часть меня исчезла бы, возможно навсегда. И в ту же секунду это ощущение пропало, и я смог дышать. Что это была за частичка, что сопротивлялась до последнего, я пока не могу понять, но я обязательно разберусь, рано или поздно. А пока я сделал шаг в эту непроглядную темноту, что была за порогом. Ну как можно не поверить в магию после всего, что я увидел и почувствовал? Раз — и тьма в дверном проёме рассеялась, и моим глазам предстала лавка, наполненная всякими статуэтками. Вездесущие пучки травы то и дело попадались на глаза, и я не уверен, но ни одного повторяющегося набора я не увидел.

Я замер на пороге и не мог сделать и шагу — всё было таким необычным и интересным, каждый предмет хотелось взять в руки и рассмотреть. Но стоило мне протянуть руку, как из соседнего помещения раздался скрипучий голос хозяина лавки.

— Ничего не трогайте, юноша. Где же ваши манеры? — скорбно вздохнул он. — Мало того что не представились, так ещё и чужие вещи трогаете. Ну что ж, — сказал Билли, выходя из комнаты, видимо, там была кухня, потому что он шёл с подносом, на котором стояли чайник и четыре чашки, — чувствуйте себя как дома. И рассказывайте, зачем пожаловали в мой дом.

Билли подошёл к столу, расставил чашки и поставил чайник. Странно, но у стола стояло кресло, явно принадлежавшее хозяину дома, и два стула, но чашек было четыре. За хозяйским креслом был камин, в котором и возился сам Билли, — вся полка его была уставлена какими-то бутылочками, на каждой была бирка с надписями. Колдун разводил огонь, неторопливо нашёптывая себе что-то под нос — видимо, таким образом давал нам, а точнее мне, немного осмотреться и привыкнуть к месту.

Не скажу, что я не был ему за это благодарен, ведь, во-первых, это была первая лавка, в которую я попал, — по пути мы не зашли ни в одну. А во-вторых, мне просто было любопытно всё рассмотреть. На одной из полок нашёл интересную и такую знакомую статуэтку трёх обезьян: одна закрывала рот, другая — уши, а третья — глаза. Рядом с ней стоял какой-то голубой светящийся куб. У другой стены стеллажа не было, зато стоял стенд с оружием, явно непригодным для использования — на нём даже висела бирка: «Отправить на восстановление».

Я не просто ходил по лавке — я искал. Сам не зная чего, но что-то в этой лавке должно было меня заинтересовать, я чувствовал. Интуиция? Может, чутьё? И вот оно — на одной из полок я заметил маленькую шкатулку. Чёрную, с серебряными уголками. На крышке был выгравирован символ — компас внутри штангенциркуля. Такой же, как на болте и кулоне. Я протянул руку, мои пальцы дрогнули в миллиметре от крышки.

— Не советую, — голос Билли раздался от камина. Я отдёрнул руку. — Эта шкатулка закрыта уже очень давно. И тот, кто её откроет, должен знать, что делает, а ты, юноша, пока не знаешь. Но, может, когда-нибудь посчастливится.

Я обернулся. Дядя Билли улыбался, стоя у камина, и его улыбка была такой зловещей, что мне захотелось никогда не узнавать, что делать с этой шкатулкой и её содержимым.

Мне понадобилось ещё десять минут хождения по лавке, чтобы хоть как-то успокоиться, не забывая, правда, всё рассматривать. Не скажу, что что-то сильно привлекло моё внимание, — да, фигурки были красивые, некоторые были похожи на то, что я видел в своём мире, но ничего такого, что было бы «Вау!». Но тут на глаза мне попалась трость, от которой я просто не мог отвести глаз. Она была из чёрного дерева, украшенного резьбой из рун, — на секунду мне показалось, что по ним пробежала искра. Окована была латунью с выгравированным черепом на конце. А навершие было из фиолетового камня, и вот тут мне точно не показалось — внутри камня клубился туман. Какое это было завораживающее зрелище! Я будто попал под гипноз.

— Почему «будто»? Это и есть гипноз, юноша, — раздался у меня над ухом скрипучий голос, я аж подпрыгнул от неожиданности и разорвал дистанцию — даже не знал, что у меня такая реакция. Билли стоял почти вплотную ко мне. Но как? Я ведь не слышал, как он подошёл.

— У тебя неплохие рефлексы, юноша. Но, конечно, тебе ещё расти и расти — если бы я хотел тебя убить, ты бы даже не почувствовал, как умер бы, — улыбнулся он своей безумной улыбкой, которая тут же сменилась каким-то ностальгическим выражением на лице. — Но я не удивлён, что тебе понравилась эта вещь. Она одна из немногих, что осталась у меня от старых времён. Эта трость принадлежала Франсуа Макандалю. Не думаю, правда, что это имя тебе о чём-то говорит. Макандаль делал такие не для красоты — это оружие. И в умелых руках очень грозное, в своё время эта трость поглотила тысячи душ. Сейчас она спит. Однако даже так я тебе точно могу сказать, что тебе рановато баловаться с такими игрушками — да даже смотреть опасно. И вообще, может, всё же сядем пить чай и ты наконец представишься? — дядя Билли развернулся и пошёл к своему креслу разливать чай.

Да что я, и правда сам не свой, где мои манеры? Успокоившись и бросив последний взгляд на трость, я выдохнул, ища силы, чтобы представиться.

— Меня зовут Константин. И мне сказали, что вы ищете плотника, — на этих словах дядя Билли замер, так и не донеся чайник до чашки. Он очень медленно поставил чайник и обернулся ко мне, улыбаясь. Через секунду он смотрел на меня уже без безумной улыбки, в его