Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

Как все и надеялись, Билли Буль признался в полном невежестве насчёт брачных обрядов белокожих и был тотчас просвещён Рассексом, который заговорил торжественным и в высшей степени доверительным тоном:

«Во-первых, даже не смей подходить к английским девам с мыслями о женитьбе, пока не воспламенишь свою страсть хотя бы дюжиной глотков. Трезвый любовник для них хуже чумы – такие уж они, наши лондонские милашки! Во-вторых, ни слова не говори – учти, один звук, и помолвке конец! Слышишь меня, Билли Буль? У нас, Английских Дьяволов, есть, знаешь ли, обычай не подпускать к нашим женщинам сраных щенков. Итак, никакой болтовни: ты должен наброситься на неё втайне, словно охотник на лань – Иисусе Христе, да как ей не полюбить тебя, если схватишь её из ambuscado[367] и возьмёшь её девственность прежде, чем она сообразит, что за молодец на неё взгромоздился! Ибо тут хитрость, дружище Билли – дружище Ебака[368]: по нашим законам, мужчина обязан брать невесту, как терьер берёт суку, хочет она того или нет, и чем больше та дерётся или воет, тем выше ценит тебя в насилии! Друзья, не таков ли в наших краях закон?»

Собравшиеся думали только развлечься, и ничего серьёзнее – так они все впоследствии заявили жёнам; их единственной мыслью было позабавиться над пьяным индейцем за счёт заносчивой мисс Бромли. И то ли потому, что не осмелились перечить сэру Гарри, то ли потому, что план его казался слишком заманчивым, они бормотанием и кивками подтвердили: дескать, да, у англичан действительно такие обычаи. Когда Билли принялся за требуемый ром, шутники сказали себе, а впоследствии и своим жёнам, что мужчина с двенадцатью порциями «Барбадоса» в брюхе не опаснее евнуха для чести любой женщины; когда же он допил, те торжественно расступились перед сэром Гарри, который с последними приглушёнными наставлениями отвёл шатавшегося Билли к лестнице и проследил, как тот на цыпочках, во скрытности хмельной, поднимется наверх.

– Только подумать, Пресвятая Мария, – простонала Мэри, прервав повествование, – они высмеяли золотое подобие Маттассина! Это всё равно, что… о, Господи!.. всё равно, что превратить Святой Грааль в ночной горшок!

– Бессердечный розыгрыш, – согласился Эбенезер, – но не только для Гусиного Клюва! Бедная Мег Бромли – вот за кого я боюсь.

– Давайте продолжим, – предложил хозяин. – Я слышал, что слышал – последние дни о Билли Буле только и судачат на все лады. Похоже, парень собирает сплетни, словно лапчатоногих моллюсков на нитку.

– Мне рассказала это Рокси Рассекс, – заметила Мэри, – честнее которой по части новостей нет никого, а она узнала от сэра Гарри, когда и пяти минут не прошло, как всё случилось. Генриетта услыхала выстрел от самой мельницы и выбежала посмотреть, откуда стреляли, хотя сэр Гарри лупцует её даже за то, что та показывается в окне. Но когда она увидела, что народ бежит к отцовской таверне-лавке, ей поневоле пришлось захватить с собой мать, чтобы узнать новости, а индеец, когда Рокси туда добралась, весь кончился, только кровавый след…

– Выстрел?! – вмешался Эбенезер. – Хотите сказать, мисс Бромли его застрелила?

Мэри подняла палец.

– Когда Рокси добралась до таверны, – повторила она с нажимом, – там была кровь на земле, на галерее, весь пол в крови. Шутники, будьте покойны, стояли совершенно трезвые, но стыдились глядеть ей в глаза, а что до Гарри, который ослом ревел от своей проказы, то от него вообще не удалось добиться никакого толку. «Боже, Боже!» – вот всё, что он талдычил. «Видела дурня, скачущего и квакающего, словно только что кастрированная лягушка?» После этого он снова завопил и больше ничего не сказал.

– Мисс Бромли! – потребовал Эбенезер. – Я должен знать, что случилось с мисс Бромли! Это она застрелила горемыку?

– То была Девственница Чёрч-Крика, – скупо ответила Мэри. – Дело в том, что она сразу смекнула: ежели в один прекрасный день сэр Гарри не покусится на её невинность сам, то подошлёт взамен какого-нибудь пьяного блудодея; отсюда и пистолет, всегда заряженный и готовый к стрельбе. Когда бы ни сошла она с лестницы, оружие находилось под плащом, а если спала – под тюфяком, откуда мисс Бромли могла его выхватить при первом звуке шагов по ступеням. Беда в том, что даже пьяный дикарь остаётся дикарём до мозга костей; Билли Буль прокрался наверх, наделав не больше шума, чем преследующий дичь Виваш-охотник, и об опасности бедняжка узнала лишь тогда, когда он приставил к её горлу нож!

Макэвой прищёлкнул языком.

– Как же она ухитрилась взять пистолет?

– В этом и закавыка, – улыбнулась женщина. – Стены крепости были проломлены, и у неё не осталось иного выхода, как только открыть ворота, сдать за́мок и отомстить захватчику по ходу грабежа.

– Ах, Господи! – вскричал Эбенезер. – Хотите сказать, что несчастная всё же лишилась чести?

– Пока ещё нет, хотя именно так подумал каждый; даже я сама, когда услышала историю от Рокси, подивилась, как это ром не расслабил Билли Буля. Но вы, мистер Кук, забываете то, о чём мы знаем сейчас: он – брат Маттассина, и у них, по вашему собственному утверждению, один и тот же изъян – его мужское достоинство находится не в штанах, а в воображении, где ром скорее добродетель, нежели бремя. – Мэри вновь содрогнулась. – Нет, теперь, когда я об этом думаю, всё зависит от того, что вы подразумеваете под этим словом: ни один брат Чарли не мог бы взять её обычным способом, и потому, вероятно, девственность всё ещё при ней. Но я отлично знаю, что он изначально нацелился на её «честь», а коль скоро ей пришлось позволить ему затащить себя на тюфяк, то можно быть уверенным, что драгоценная честь оказалась сильно потрёпанной к тому времени, как она туда добралась. Тогда мисс Бромли, конечно, выхватила пистолет и прицелилась, чтобы прикончить его. Однако выстрел, насколько я понимаю, пришёлся низко, поразил Билли в бедро и заставил удирать, как раненого кролика. Но даже после этого сэр Гарри не бросил свою гнусную забаву: он выскочил вслед за несчастным индейцем наружу и стал орать: «Ты вёл себя не по-мужски, Билл, побери тебя черти! Попробуй заново недельки через две!»

– Но мисс Бромли… – пролепетал поэт.

– На том моей истории конец, пока Харви не расскажет свою часть, – твёрдо заключила Мэри. – Когда Рокси узнала, какого рода шутку отмочил супруг, она бросилась наверх позаботиться о девице и нашла её лежащей на тюфяке, как основательно поруганная девка, с ещё дымящимся пистолетом. И та, несмотря на все свои царственные замашки, метнулась