Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Большинство наших офицеров страдает от полного отсутствия каких-либо книг для чтения. Лично я не ощущаю этого кризиса: мы с бароном читаем и разбираем книгу Густава Лебона «Эволюция материи», догоняю записи в своих заметках, в которых я здорово отстал. Занимаюсь также немного математикой с другими, безо всякого руководства. Не могу простить себе, что перед самой погрузкой в Севастополе у меня пропал пакет с книгой Сёрре «Дифференциальное и интегральное исчисление», а также целая серия газетных вырезок. Если бы поискал основательнее, мог бы их найти, но тогда было другое настроение, чувствовал себя крайне усталым, не знал, удастся ли сесть на пароход, поэтому о пропаже в тот момент жалеть не приходилось.

27.12.1920. Утром был морозец. Это сразу все почувствовали пока спали: замерзли ноги, пришлось проснуться. Зато день был абсолютно безоблачным, ясным и солнечным. Все прямо ожили и приободрились, стали веселее и разговорчивее.

Я сегодня ходил во 2-ю батарею 6-го дивизиона к вольноопределяющемуся младшему фейерверкеру, Харьковскому математику, приват-доценту Даватцу[266]. Узнал о нем совершенно случайно, познакомился и договорился, что он с сегодняшнего дня у нас в батарее начнет читать лекции по высшей математике. В 5 с половиной вечера в нашем «купе» состоялась первая лекция: понятие о числе, начало теории ансамблей, ансамбль чисел рациональных, ансамбль иррациональных. Слушать его собралось много наших офицеров. «Купе» было переполнено, кругом со всех сторон стояли и сидели на перегородках и постелях нашей кабинки, так что всё трещало. Владимир Христианович читал с увлечением, часа два, и окончив, сказал, что сам получил громадное удовольствие, так как это была первая лекция, которую он прочел за полтора года военной службы. Вследствие того, что теория ансамблей большинству показалась слишком отвлеченной, его попросили со следующего раза начать чтение курса дифференциалов.

28.12.1920. Из консервной банки смастерили себе коптилку, таким образом, обзавелись собственным керосиновым освещением. Сегодня весь день прожили на казенном пайке, деньги выдыхаются, так как продавать уже почти нечего и надо привыкать к питанию пайком, без всяких дополнительных каш и пр. Мы обыкновенно прикупали рис, но он дорог для нас — 3–3,5 драхмы око. Большинство покупает кукурузную муку, которую почему-то все наши называют «мамалыгой» и которая обходится полторы драхмы око.

С помощью поручика Широкова, который занялся тем, что берется продавать вещи, оставляя себе кое-какую комиссию, продал свой бинокль за 40 драхм, из которых Широков дал мне 36. Расплатился со всеми долгами, купил табаку, бумажки, немного халвы и традиционного инжира. После этого у меня осталось три драхмы, на долг ушло 27 драхм.

29.12.1920. Снова заболело горло. Эта история собирается принять хронический характер, и нет лекарств, чтобы предотвратить ее.

Вечером была вторая лекция Даватца. Народу было много, но уже значительно меньше, чем в прошлый раз. Как это характерно для русского человека. На меня эти лекции производят очень хорошее впечатление. На них как-то забываешь о настоящем положении вещей, встряхиваешься и обновляешься душой. С каким удовольствием я сейчас целиком погрузился бы в серьезные занятия, но обстановка не позволяет полностью отдаться этому делу. Под руками нет ни одного руководства, нет бумаги, места и даже времени: то идешь за продуктами, то за дровами, то дежурство, то какая-либо работа по лагерю, то для себя нужно что-либо сделать. Заниматься удается только урывками, но это не то. В нашей группе всё еще не начались занятия по французскому языку. Как и нужно было думать, в группах Раевского продолжает заниматься менее половины записавшихся у него.

30.12.1920. Сегодня была комиссия по освидетельствованию здоровья. Из нашего дивизиона категорию и перечисление в разряд беженцев получили 65 человек. Из нашей полубатареи (бывшей 3-й батареи) уходят: капитан Сулима, шт. — капитан Люш, Татарников и Лепарский. Осматривали вообще не особенно строго, но освободили далеко не всех, пошедших на комиссию.

Всё еще непонятно, сколько мы должны получать тех или других продуктов. Всё время меняют количество выдаваемых продуктов, получаем какие-то добавки одними продуктами за недоданные другие. Интендантская «лавочка» при этом конечно работает весьма здорово. В городе, как говорят, наша голодающая публика всё время занимается кражами, меняльную лавку периодически обворовывают. Туда выставляют караул, и даже офицерский, но и это не помогает. В Константинополе наша братия, как говорят, занимается более крупными делами в этом направлении. В декабре было совершено ограбление турецкого банка на 30 000 лир, причем в этом деле принимали участие, как передают, один генерал и пять офицеров, но «дело» им не совсем удалось: их всех захлопали вместе с генералом, только двоим удалось бежать, но и те без денег. Там в окрестностях бывают вооруженные нападения на поезда и пр.

Сегодня произошел довольно «интересный случай». Утром вошел в нашу палатку дежурный по дивизиону подполк. Сквориков[267] 1-й сводной батареи; прошло уже около получаса после трубы, но у нас все еще лежали. Он вызвал дежурного по батарее шт. — кап. Люша и спросил, почему до сего момента не было произведено подъема. Подполковники барон Майдель и Гудим-Левкович, поддетые, должно быть, таким рвением дежурного по дивизиону, из-под одеяла ответили, что «подъем уже произведен, а все лежат потому, что это наше частное дело». Сквориков справился об их фамилиях и довольно смущенный ушел из нашей палатки. По поводу этого случая подполк. Сквориков подал рапорт командиру дивизиону и исказил факты; последний, не произведя разбора этого дела, наложил на наших полковников дисциплинарное взыскание в размере 4 нарядов вне очереди. Довольно оригинально для штаб-офицеров.

31.12.1920. Некоторое время тому назад заболел генерал Кутепов. Почему-то начали говорить, что у него «министерская» болезнь, хотя, насколько я знаю, заболел он вполне серьезно. Временно командует корпусом генерал Витковский. Распространились слухи о том, что французы предложили генералу Витковскому сдать всё оружие, имеющееся у армии, на что последний якобы ответил отказом. Начали говорить о том, что никакого содержания мы получать не будем, так как экономическое положение Франции настолько тяжело, что нам в этом смысле она ничем не может помочь. Слухов по-прежнему много, а определенного ничего.

Новый год у нас решили встречать по старому стилю. Мы в своей компании этот вечер решили отметить преферансом и заигрались довольно поздно.

На той стороне пролива, может быть, шел здоровый бой, потому что, начиная примерно с 22 часов, отчетливо слышна была канонада не дальше 20–30 верст. Предположить, что это взрывы, было трудно. В палатке генерала Ползикова сегодня встречали Новый год, там