«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

2228

Цит. ранний вариант текста по публикации в кн.: Власть и художественная интеллигенция: Документы ЦК РКП – ВКП(б), ВЧК – ОГПУ – НКВД о культурной политике 1917–1953 гг. М.: МФ «Демократия», 2002. С. 56 (в газетной версии текст постановления был отредактирован).

2229

Известия ЦК РКП(б). 1925. № 25–26. С. 8–9.

2230

Слово «марксистский» в планах ИЗО встретилось один раз – в последнем «Производственном плане на 1929/30 академический год», и уже сама нелепость и корявость фразы свидетельствует о неискушенности в демагогии: «Увязка данных экспериментального изучения цветоформенного образа в процессе восприятия и данных цветоформенного анализа устойчивых образов в живописи с социологией, как метод в подходе к марксистскому искусствоведению» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 39. Л. 81, 86; с купюрами см. в статье: «Казимир Малевич и сотрудники ГИНХУКа в ГИИИ», с. 675 наст. сборника).

2231

Резолюция была зачитана на заседании Правления от 6 марта 1926 года (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 14. Л. 165).

2232

ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 15. Л. 71–73.

2233

Как мы отмечали выше, «отставание» по внедрению социологического метода отмечалось лишь в ИЗО.

2234

ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 23. Л. 82.

2235

Здесь также было указано, что «сравнительно недавно возникшая Комиссия социологического изучения языка и литературы еще не успела достаточно проявить себя. До сих пор работа Отдела шла главным образом по руслу формальных изучений» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 22. Л. 133 об. и 134). Резолюция последовала после доклада В. М. Жирмунского, тогда помощника директора по науке (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 14. Л. 98–99).

2236

ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 12. Л. 92–92 об.; то же: ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 23. Л. 108.

2237

ОР РНБ. Ф 1393. Ед. хр. 677. Л. 1–1 об.

2238

ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 25. Л. 1, 7.

2239

В эклектизме опоязовцы упрекали «академиков» и обвиняли Жирмунского. См. об этом в статье: Постоутенко К. Ю. Из комментариев к текстам Тынянова: «академический эклектизм» // Седьмые Тыняновские чтения: Материалы для обсуждения. Рига; М., 1995–1996. С. 231–234.

2240

Назаренко не устает клеймить «несостоятельность эклектического метода», в частности, в докладе «Метод марксистского исследования художественных произведений», сделанном на его же марксистском семинарии (см. о нем ниже). 22 ноября 1929 года он указывает, что при таком подходе марксизм становится «приложением» «к формальному или по-иному обработанному материалу» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 34. Л. 130).

2241

Печать и революция. 1927. № 8. С. 72. Близкие идеи высказывает Шмит и в брошюре «Предмет и границы социологического искусствоведения» (Л.: Academia, 1927): «Строить систему научного искусствоведения и разрабатывать самостоятельную искусствоведческую методологию стоит и можно только при условии постоянного сотрудничества формалистов и социологов» (с. 42). Это совмещение социологического и формального методов он представляет таким образом: «Когда работа по формально-стилистическому анализу и объяснению проделана над множеством отдельных памятников, искусствовед должен расположить эти памятники в исторических рядах, позволяющих выяснить закономерность исторического процесса, поскольку он проявляется в изменениях художественной формы. И, наконец, когда все это сделано, тогда надо полученные выводы привести в связь с выводами, полученными при изучении других видов исторического процесса» (с. 35).

2242

Для примера приведем несколько абзацев, касающихся истории Отдела в целом: «Учрежденный в конце 1920 г. (последний в составе Института Истории Искусств) Отдел Словесных Искусств, как показывает само название его, назначен был служить изучению литературы как искусства, т. е. построению нового литературоведения, как области искусствознания. Отсюда первоначальный основной интерес к разработке вопросов теоретической и исторической поэтики, в частности стиховой формы, метрики, рифмы, композиции, приемам стиля вообще. Отсюда же и принципиальное заострение в постановке этих вопросов. Необходимость защиты позиций в составе Института и утверждение самого предмета изучения искусства слова <…>, естественно, вынуждала к выдвиганию на первый план задач формального анализа художественных произведений как таковых <…> Спецификацией искусствоведческого подхода являлось формальное, эстетически-технологическое изучение литературы как художественного слова» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 27. Л. 54). Копию этого текста, с точной датой, см. в фонде Шмита: ЦГАЛИ СПб. Ф. 389. Оп. 1. Ед. хр. 50. Л. 13–17.

2243

В варианте отчета, опубликованном в юбилейном сборнике Института и, вероятно, отредактированном В. М. Жирмунским, этих понятий уже нет, хоть и говорится о том, что на начальном этапе научной работы отдела необходимо было «заострение вопросов теории литературы», и расплывчато упоминается «живая научная полемика» о «принципах и методах исследования, как <…> в стенах Института, так и в общей печати» (Государственный Институт Истории Искусств. С. 22).

2244

Еще при Зубове Назаренко с помощью чиновников ЛОГа директивно проводит в Институт двух коммунистов: М. И. Лапина, на которого было возложено заведование личным составом Института (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 1. Ед. хр. 158. Л. 152, 153; Ед. хр. 147. Л. 93), и партийца С. А. Александрова на место смещенного легендарного камердинера Зубова Иннокентия Байковского (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 1. Ед. хр. 147. Л. 96). Впоследствии он подобную смену производил несколько раз (об этом ниже).

2245

О «кознях» Назаренко, его кляузах в ревизионные комиссии, навязывании издательству руководителями партийных функционеров и т. д. см.: Кроленко А. А. Дневник 1927 года // РО РНБ. Ф. 1120. Ед. хр. 223. Л. 34, 76, 89 об., 167, 169, 170.

2246

ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 23. Л. 47 об.

2247

В отчете Шмита за 1926/27 год указывалось, что «личный состав ГИИИ насчитывает 182 работника, из них 164 научных и 18 хозяйственно-административных и технических. Около половины всего числа (90 человек) состоит сверх штата и содержания не получает; из остальных 92‑х человек только 56 получают полную ставку, в том числе, конечно, все хозяйственно-административные и технические служащие, 36 довольствуются половинными ставками, так как по штатному расписанию, утвержденному на основании постановления СНК РСФСР от 20 сентября 1927 года, Институту отпущено всего 74 штатных единицы» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 38. Л. 46).

2248

Типовой устав вузов начал вырабатываться специальной комиссией Наркомпроса только в конце 1930 г. (см. Протокол № 25 заседания Президиума ЛОК от 24.09.1930 // СПбФ АРАН. Ф 350. Оп. 1. Ед. хр. 387. Л. 56–58). До этого времени формально еще действовали уставы отдельных организаций и учреждений.

2249

См. об этом, например, на заседании Правления от 28 мая 1926 г. (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 22. Л. 60 об.).

2250

ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 14. Л. 131.

2251

С марта 1925 года по положению ГУСа при утверждении новых сотрудников в научные институты Главнаука требовала документ о сдаче экзаменов по Конституции СССР, историческому материализму и социологии искусств (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 11. Л. 54–54 об.). К осени это требование распространилось на уже утвержденных и работающих научных сотрудников 2‑го разряда (ЦГАЛИ СПб. Ф. 82. Оп. 3. Ед. хр. 16. Л. 6 об.; Ед. хр. 14. Л. 7). Что касается аспирантов, то с 1 октября 1926 года им вменялся экзамен по марксистской методологии, который кандидаты в аспиранты должны были сдавать в специальной Комиссии