Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

Она снова отвернулась. Липгарт со вздохом откинулся на спину, уставился в потолок.

– Знаешь, я когда во второй раз был в Америке, говорил там с одним умным человеком. И он сказал мне: никогда вы не будете великим, Липгарт. Нет у вас главного качества великого человека – смелости. – Он помолчал.

– Может, ты и права, Ань… Может, вся моя смелость с годами куда-то выветрилась. Разменялась на суету. Просто вся эта круговерть так… закручивает, что другой раз нет времени даже подумать, что к чему. Во время войны как будто какая-то кнопка внутри щелкнула, на которой написано «Долг».

– Андрей, это просто слова, – перебила жена. – Речь не о войне и не о долге. А о том, что у нас в семье о машинах говорят чаще, чем о детях. О себе я уже молчу. Все понятно?

Липгарт помимо воли улыбнулся.

– Ну вот, ты уже начала говорить, как я. «Все понятно»…

Анна Панкратьевна тыльной стороной ладони вытерла слезы. Андрей Александрович ласково поцеловал жену в затылок.

– Помнишь, я раньше каждую новую машину делал для тебя?

– Помню… – низким от слез голосом ответила жена. – Даже этот дурацкий троллейбус… Ты вообще много чего для меня делал. Пел, веселил…

– Да, и посвящал машины… А потом перестал, потому что начались… сплошные военные проекты. А сейчас опять делаю для тебя. Самую лучшую, вот увидишь. И дома постараюсь бывать чаще. Я обещаю.

Глава 9

Разговор со Сталиным

Москва,

Наркомат среднего машиностроения,

июль 1943 года

Стоя у приоткрытой форточки, Степан Акопович Акопов докуривал свою третью и последнюю за ночь папиросу. Раньше, когда ночной режим работы был ему еще непривычен, он мог выкурить за несколько часов целую пачку, мог поесть, как говорил король Фридрих Великий, на другой день, а уж сколько крепчайшего чая было выпито – не счесть. Но, пообщавшись с коллегами, да и прислушавшись к собственному организму, понял, что долго так не протянешь, нужно устанавливать жесткий лимит. Во-первых, нельзя все же пахать без отдыха, хотя бы «наполеоновские» четыре часа на сон надо выделять. Во-вторых, нужно нормально питаться, а количество чая и табака – ограничить. В идеале, конечно, лучше вовсе бы отказаться от этой дряни. Вон сколько англичане пишут о связи курения и раковых заболеваний. Но сейчас война, а на войне не до всех этих мирных рассуждений. Вот разобьем фашиста, тогда и курить побросаем, и подумаем о более комфортном стиле работы.

Внутренний двор наркомата был пуст и тих. В нескольких кабинетах сквозь светомаскировочные шторы пробивались скудные полоски света. Последний налет немцев на Москву был совсем недавно, 9 июня, и светомаскировка соблюдалась неукоснительно. Вспомнив об этом, Акопов помрачнел. Столице тогда досталось немного, опыт осени 41-го московские зенитчики усвоили на отлично. А вот Горький в те же самые дни разнесли в клочья. Самая массированная бомбардировка советского завода за всю войну, теперь это уже понятно. И цель понятна: вывести из строя ближайшее к линии фронта предприятие по производству танков и самоходок.

Заседание в Горьковском обкоме тогда было внешне спокойное, но внутренне напряженное. Холодно посверкивали очками в президиуме Берия и Щербаков, старался говорить сдержанно, но явно волновался нарком строительства Гинзбург… Уже прозвучали соображения специалистов: ГАЗ можно восстановить за год, а реальнее – за два. Когда спросили мнение Лоскутова, он встал и кратко отозвался: сто дней. Все тогда только переглянулись. Ох, и тяжкую ношу взвалил на себя Иван Кузьмич…

Невольно подумал и о Липгарте. Акопов любил этого умного, упрямого, неудобного, резкого человека, всегда имевшего собственное мнение и не стеснявшегося его высказывать. Доверял ему настолько, что в июне 1942-го именно ему поручил составить записку о прототипах бронированного автомобиля для товарища Сталина. Хотя выпускать его предполагалось в Москве, на ЗИСе, но обоснование писал главный конструктор ГАЗа! И все его доводы были безоговорочно приняты. Но сколько же раз мог Липгарт погореть за свою смелость! То, что Акопов позволил себе на февральском совещании – утверждать, что советские автомобили отстают от западных, – Липгарт прямым текстом писал в своих докладных еще в 1936-м: «Мы строим устарелые, конструктивно отсталые автомобили. Грузовики ЗИС и ГАЗ устарели на 5–6 лет. Машина М-1, производство которой только еще осваивается, уже отстает примерно на 2 года. ЗИС-101 еще не выпускается, но уже отстает в части шасси более чем на 2 года и вследствие чрезмерного “мертвого веса” имеет неудовлетворительные общие показатели. Обе машины будут строиться не менее 2–3 лет и, следовательно, в 1939 году будут отставать на 5 лет! Такое отставание обходится стране очень дорого…»

Не знал он тогда, что скоро автомобильная промышленность СССР отойдет на второй план, что приоритетной станет военка. Но вопрос ставил правильно. И вот теперь его мысли снова стали актуальными. Да, все для фронта, все для победы, но мыслить надо на перспективу: а что мы будем строить в 1947 году? А в 1950-м?

Конечно, такая самостоятельность, резкость в суждениях оборачивалась тем, что врагов у Липгарта тоже хватало. Не любят у нас ни шибко умных, ни шибко самостоятельных. И тем более успешных при этом. А Липгарт за войну успел получить аж две Сталинские премии! Не говоря уж про ордена – в октябре 1941-го Трудового Красного Знамени, в январе текущего года – Ленина. Так что вполне вероятно, что под него потихоньку копают, собирают компромат. Ну что же, это их дело, а наше – беречь талантливого человека, давать ему возможность делать то, что считает нужным. Везти свой воз, пока еще хватает сил и энергии.

Правда, сейчас Липгарт набрал себе столько задач, что с лихвой хватило бы на несколько заводов. Грузовик ГАЗ-51, его полноприводная версия ГАЗ-63, да улучшение военного вездехода ГАЗ-67, да перспективные легковые модели – шестиместный ГАЗ-12 и четырехместный ГАЗ-25, он же «Победа». Да военная продукция, которая для завода сейчас основная. А завода-то после июньской бомбежки считай, что нет. Но от заданий Липгарта никто не освобождал, сроки никто не сдвигал, поблажек никаких не давал. Взялся – тяни. А что завод разбомбили, так на то война. Выкрутится ли, сдюжит? Тут уж опять-таки все зависит от Лоскутова, справится он в срок или нет. А отношения между директором и Главным отличные, творческие, они работали вместе еще до войны, с 38-го…

На столе коротко зажужжала «вертушка», телефон правительственной связи. Акопов положил недокуренную папиросу в пепельницу, подошел к столу, снял трубку.

– Акопов у аппарата.