Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

class="p1">Услышав в трубке знакомый глуховатый голос с грузинским акцентом, нарком непроизвольно одернул френч. Повернулся с трубкой у уха к большому фотопортрету Сталина, висевшему над столом, и произнес:

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

– Расскажите мне, как продвигается восстановление Горьковского автозавода, – неторопливо проговорил Сталин. – Кто им занимается?

Акопов перевел дыхание. Нужные данные лежали у него на столе, но необходимости в них не было. Все, что касалось ГАЗа, он отлично помнил и без шпаргалок.

– Основные работы возложены на Особую строительно-монтажную часть, – начал он. – Кроме того, работают пятнадцать молодежных бригад, узбекская бригада и двести комсомольско-молодежных отрядов. Всемерно содействуют другие горьковские заводы – «Красное Сормово», «Красная Этна»,

«Двигатель революции», имени Орджоникидзе. На возрождении родного предприятия трудится весь коллектив. Многие люди ночуют в цехах. Встают на работу в три ночи и уходят в десять вечера. Станки ремонтируются за пять дней при норме сорок. Отдельные мастера перевыполняют план на 800 процентов. Есть примеры того, когда мастера дают тысячу процентов и больше – Удод, Воронов, Ревин, Крацер…

– А каковы конкретные результаты? – поинтересовался Сталин.

– 14 июля была восстановлена кузница, 18-го – литейный цех. Литейщики дают шесть плавок в сутки вместо положенных трех. С 25 июля по обходной технологии снова выпускаются грузовики. На днях возобновится сборка бронемашин БА-64. Всего отремонтировано 3106 единиц оборудования. Это 55 процентов общего объема, подлежащего восстановлению.

Сталин помолчал, потом произнес:

– Напомните, в какой срок товарищ Лоскутов обещал полностью восстановить завод?

– В сто дней, товарищ Сталин.

– Да, правильно. Ну что же, будем надеяться, что все у него получится. До свидания, товарищ Акопов.

– До свидания, товарищ Сталин.

В трубке зазвучали короткие гудки отбоя. Нарком машинально вынул из кармана брюк платок, вытер неожиданно оказавшийся мокрым лоб. Перевел взгляд с портрета вождя на большие напольные часы, стоявшие в углу.

Они показывали три часа ночи.

Глава 10

Машины и люди

Горьковский автозавод, июль 1943 года

В большом зале, заставленном кульманами, кипела работа. Конструкторы занимались своим делом, стекольщики – своим: вставляли в окна выбитые взрывной волной стекла. В центре зала, за своим открытым всем ветрам столом, Главный сосредоточенно изучал документы, время от времени делая пометки в большом блокноте. Наискось от него размещалось рабочее место Кригера.

Вошедшего в зал Виталия Лещука никто не заметил. Робко оглянувшись по сторонам, словно ища сочувствия, он медленно подошел к столу Главного и неуверенно проговорил:

– Андрей Александрович, разрешите? Липгарт удивленно поднял голову от бумаг:

– Да?

– У меня к вам вопрос… по поводу моей работы.

Можно?

– Слушаю, – с легким пожатием плеч отозвался Липгарт.

Лещук помолчал и выпалил:

– Андрей Александрович… я очень прошу вас, возьмите меня в группу по новой легковой.

Конструкторы, работавшие за ближайшими кульманами, удивленно переглянулись. Липгарт бросил быстрый взгляд на Кригера – тот активно жестикулировал ему, мол, «Ну вот, я же тебя предупреждал!»

– Я же работал в группе по «эмке», и все было нормально, – умоляюще продолжал Лещук. – Пожалуйста…

Липгарт вздохнул, скрестил руки на груди.

– Виталий, а чем тебя не устраивает группа по ГАЗ-51, расскажи мне.

– Я легковую хочу делать, понимаете? У меня и идей полно, и наброски уже есть… – Лещук торопливо полез в обшарпанный портфель и достал исписанную общую тетрадь. – Вот посмотрите, я целую тетрадь уже исписал.

Главный снова бросил краткий взгляд на Кригера. Тот активно сигнализировал лицом и руками: мол, помягче с ним, помягче, жаль же человека. Другие тоже прислушивались к диалогу.

– Виталий, ты на «эмке» чем занимался? – со вздохом спросил Липгарт.

– Рамой.

– Правильно, – стараясь, чтобы голос звучал мягко, отозвался Главный. – А новая легковая будет без рамы, с несущим кузовом. По раме там работы просто нет. Это первое. А второе… Понимаешь, каждый конструктор должен созреть, подойти к своей машине готовым, вовремя. Для этого иногда нужны годы ошибок. Ты думаешь, я чуши не порол в проектах? Порол. И ночи не спал, и таких вот тетрадок, как эта, исписал штук пятьсот. Так что ТВОЯ машина у тебя впереди. А пока – работай у Косткина. ГАЗ-51 стране нужнее не меньше, чем легковая.

Слышавшие этот небольшой монолог конструкторы изумленно переглянулись. Лицо Лещука медленно преображалось. Из умоляющего становилось растерянным, задумчивым. Он опустил голову и медленно запихивал тетрадку обратно в портфель. А Кригер тем временем с места активно показывал Липгарту руками: еще мягче! Ну дай ты ему что-нибудь, просит же человек!

И те слова, которые он собирался сказать Лещуку при всех, вдруг отпали сами собой. Ну да, бездарь, да еще много о себе мнящий, но ставить его на место при всех действительно перебор. Толя прав, он в последнее время стал чрезмерно жестким. И Славка о том же говорил. Дело, результат заслонили собой все – и семью, и отношения с людьми. А это неправильно. Машины – машинами, но люди ведь есть люди…

– Хотя… ладно. Уговорил, – произнес Главный неожиданно даже для себя самого. – Займешься на

«Победе» глушителем. Параллельно с работой у Косткина. Справишься?

Узкое невыразительное лицо Виталия мгновенно расцвело от радости. Даже руки, застегивавшие портфель, затряслись. Он растроганно шмыгнул носом.

– Спасибо… Даже не знаю, как вас… Андрей Александрович, спасибо! – суматошно забормотал он. – Я… оправдаю ваше доверие, вот увидите. Я пойду?

– Давай, давай, – кивнул Липгарт.

Лещук на подгибающихся ногах побрел к двери, но уже на пороге обернулся:

– До свиданья, Андрей Александрович.

– До свиданья.

Когда Лещук вышел, Липгарт с шумным выдохом откинулся на стуле, закинув руки за спину. Конструкторы, стоя за кульманами, улыбались, кто-то откровенно смеялся. Кригер с места показал Липгарту руками: ну вот, мол, все правильно сделал, молодец. Главный в ответ провел ребром ладони по шее.

Глава 11

О будущем

Горький, сентябрь 1943 года

Большая комната в квартире Липгартов была превращена в подобие зала для заседаний. Перед плотно зашторенным окном установили большой кульман, стол сдвинули в сторону. На разнокалиберных стульях расселись члены конструкторской группы, одетые не как обычно, в разномастную рабочую одежду, а строго и даже официально – в костюмы с галстуками. Среди них не было только Бориса Кирсанова, переведенного в Москву, – его место занимал подвижной, общительный земляк Кригера Григорий Вассерман. У кульмана рядом стояли Сорочкин и Самойлов с большой папкой рисунков в руках. Оба заметно волновались, хотя и пытались скрыть волнение за улыбками.

Бесшумно приоткрылась дверь в комнату. Недавно справивший 15-летие Ростислав Липгарт, просунув голову в дверной проем, негромко спросил у отца:

– Папа, можно я тоже послушаю? Я тихо.

– Давай,