Гай Марий. Меч Рима - Антон Викторович Короленков

Плутарх продолжает: «Пользуясь его доверием в самых важных и значительных делах, Сулла прославился и вошел в силу. Он покорил большую часть альпийских варваров, а когда у римлян вышло продовольствие, принял эту заботу на себя и сумел запасти столько, что воины Катула не только сами не знали ни в чем нужды, но и смогли поделиться с людьми Мария. Этим Сулла, по собственным его словам, сильно озлобил Мария» (Plut. Sulla. 4. 4–6).

Как видим, Сулла упорно продолжал изображать себя фигурой, равновеликой Марию, хотя не был еще даже претором, а самого арпината — человеком мелочным и завистливым, для которого польза дела имела куда меньшее значение, чем личные амбиции. То, что консула рассердила щедрость Суллы, поделившегося провиантом с его воинами, даже не нуждается в опровержениях — куда больше Марий разозлился бы в том случае, если бы Сулла с ним не поделился. Столь же откровенной ложью являются слова о том, будто при Катуле Сулла «прославился и вошел в силу» — в действительности его успехи окажутся куда более скромными[182], и невнятное упоминание о покорении «большей части альпийских варваров» сей факт скрыть не в состоянии.

Между тем военная обстановка стала накаляться. Кимвры и тевтоны, получив отпор в землях кельтиберов и бельгов, вновь обратили взоры на Италию. Узнав о приближении врагов, Марий перешел Альпы и разбил лагерь близ Ро-дана (нынешняя Рона), где в него впадает Изар, нынешний Изер (Plut. Mar. 15. 1; Oros. V. 16. 9). Похоже, он занял оборону в тех местах, откуда двинулся на Италию Ганнибал (Polyb. III. 49. 5; 50. 1; Liv. XXXI. 31. 4)[183].

Туда свезли «много продовольствия, чтобы недостаток самого необходимого не вынудил Мария вступить в битву до того, как он сам сочтет нужным. Прежде подвоз всех припасов, в которых нуждалось войско, был долгим и трудным, но Марию удалось облегчить и ускорить дело, проложив путь по морю. Устье Родана, где волнение и прилив оставляют много ила и морского песка, почти на всю глубину занесено ими, и поэтому грузовым судам трудно и опасно входить в реку. Послав туда праздно стоявшее войско, Марий прорыл огромный ров и, пустив в него воду из реки, провел достаточно глубокий и доступный для самых больших судов канал к более удобному участку побережья, где прибой не затруднял сток речной воды в море. И поныне еще канал носит имя Мария» (Plut. Mar. 15. 1–4; см. также: Plin. NH. III. 34; Pomp. Mela. II. 78). Впоследствии римляне передали канал союзной Массалии (нынешний Марсель) в благодарность за участие в войне с германцами. Это принесло массалиотам огромные доходы за счет взимания пошлин с плававших по Родану судов (Strabo. IV. 1. 8). Пока же Марий руками своих воинов создал удобную систему для собственного снабжения. Судя по всему, он предпочел снабжаться из Италии, а не за счет местного населения, чтобы не раздражать его в условиях опасного противостояния[184]. Несомненно, были построены и укрепления.

«Между тем варвары разделились: кимвры должны были наступать через Норик на Катула и прорваться в Италию, а тевтонам и амбронам предстояло двигаться на Мария вдоль Лигурийского побережья. Кимвры замешкались, а тевтоны и амброны, быстро пройдя весь путь, появились перед римлянами, бесчисленные, страшные, голосом и криком не походившие ни на один народ. Заняв большую часть равнины[185] и став лагерем, они принялись вызывать Мария на бой. Однако он пренебрег вызовом и продолжал удерживать воинов в лагере, а слишком уж горячих и рвавшихся в бой резко порицал […]: ведь сейчас главное не справить триумф или воздвигнуть трофей, но отвратить эту грозовую тучу, этот удар молнии и спасти Италию» (Plut. Mar. 15–16).

Впрочем, как следует из рассказа того же Плутарха, далеко не все воины пылали жаждой битвы, и Марий выставлял воинов на валу для того, чтобы приучить к виду казавшихся грозными врагов. Думается, цель он ставил иную — быть наготове в случае нападения врага, хотя, конечно, вполне вероятно, что многие солдаты побаивались варваров. Пришлось ему прибегнуть и к мерам иного рода, распространяя слухи о благоприятных знамениях. Он прибегал к услугам сирийской прорицательницы Марфы, незадолго до того изгнанной из Рима по решению сената. Но она, если верить Плутарху, вошла в доверие у римских матрон, в частности, предсказав жене Мария, кто из двух гладиаторов победит. «Та отослала Марфу к мужу, и у него она пользовалась уважением. Чаще всего она оставалась в носилках, а во время жертвоприношений сходила с них, облаченная в двойное пурпурное одеяние, держа копье, увитое лентами и гирляндами цветов. Это давало много поводов для споров, в самом ли деле Марий верит гадательнице или же притворяется, разыгрывая перед людьми представление и сам участвуя в нем?» (Plut. Mar. 17. 2–6). Скептически высказывается и Фронтин: «Г. Марий имел при себе некую вещунью из Сирии, от которой он будто бы наперед знал исход сражений» (Strat. I. 11. 12).

Понятно, что подобные разговоры вели недруги полководца, возможно, тот же Сулла (уже в мемуарах), но на воинов сирийская пророчица, надо думать, производила должное впечатление, иначе Марий не пользовался бы ее услугами публично, да и словоохотливый Плутарх об обратном вряд ли умолчал бы. Не испугала консула даже возможная параллель с другим сирийским «пророком», Эвном, который также умел производить впечатление на публику во время ритуалов в честь богини Атаргатис (чего стоило одно выдыхание пламени), а затем возглавил первое восстание рабов на Сицилии[186].

Так или иначе, боевой дух армии Марий поддерживал на должном уровне, и вскоре это пригодилось: варвары атаковали римский лагерь в течение трех дней, но были отброшены градом копий, дротиков и стрел (Plut. Mar. 18. 1; Oros. V. 16. 9). Тогда тевтоны решили идти через Альпы. Двигались они долго — если верить Плутарху, шесть дней (Mar. 18. 1–3), «доказательство скорее неповоротливости их обоза, нежели их многочисленности»[187]. Марий не стал мешать им, очевидно, не считая условия для битвы подходящими — нападение на растянувшиеся колонны врага было бы удачным, но большинство в случае поражения наверняка скрылось бы. В правильной же битве, как и показало недалекое будущее, шансов на уничтожение и пленение основной массы врагов были куда выше.

Варвары повернули на юг — возможно, Марий своими укреплениями отрезал им иные пути[188]. Первое направление — на восток, через Альпы. Идти за ними туда было бы рискованно, ждать в Италии — тоже, враг