Пиши как Миядзаки: Уроки мастера для писателей и сценаристов - Екатерина Соболь

сюжета. Вероятно, это объясняется тем, что молодые начинающие режиссеры, берущие за основу сценарный план Миядзаки, как в этих трех проектах, обращаются с материалом куда более осторожно, чем сам Миядзаки. Он легко отступает от изначального плана фильма и чувствует себя более свободно при работе над раскадровкой.

Драматургически три упомянутые выше истории гораздо более традиционны, чем, например, «Ветер крепчает» или «Ходячий замок». В начале карьеры Хаяо Миядзаки прошел суровую школу работы над телесериалами и отлично понимает, как строить сюжет, чтобы он понравился максимальному числу зрителей. Но на собственных проектах вдохновение часто подхватывает его и уносит от изначальных задумок – именно это и придает его фильмам особое очарование. Я всей душой люблю три фильма, где он выступал только в качестве сценариста (мой фаворит – «Со склонов Кокурико»), и все же мне не хватает в них той бурной творческой энергии, которая наполняет одиннадцать собственных фильмов Миядзаки. Порой эта энергия хаотична и заставляет многочисленных рецензентов задаваться вопросами вроде «Откуда посреди "Мальчика и птицы" вдруг появляется сюжет с королем попугаев?». Иногда суровые дедлайны производства приводят к тому, что финал получается чуть скомканным (за что критики неоднократно выговаривали «Ходячему замку»). Но даже в несовершенстве этих историй присутствуют искренность и обаяние.

Порой каждому автору необходимо напоминать себе, что писательство – это определенная свобода, когда можно позволить своему воображению побродить там и сям, даже если сюжетный план уже намечен. Иногда, наоборот, важно придерживаться простых, но эффективных ходов. Структура сюжета не высечена в камне: это набор элементов, которые можно комбинировать. Именно так и поступает Хаяо Миядзаки: в своих фильмах он использует как приемы западной драматургии, так и традиционные восточные техники. Он сочетает их в разных пропорциях, щедро дополняя собственным полетом фантазии и врожденным чувством темпа. Но чем же отличаются западный и восточный подходы к построению сюжета?

Отличия западной и восточной модели сюжета

Когда речь идет о блокбастерах, рассчитанных на широкую аудиторию, главным двигателем сюжета становится конфликт, состоящий из трех элементов: цель, срочность, ставки. Чего хочет герой и кто мешает ему этого добиться? Что ужасного случится, если герой не достигнет цели – и не сделает это быстро? Этот подход – ключ к драматическому напряжению во многих знакомых нам фильмах. Героиня мелодрамы улетит за океан, если герой вовремя не догонит ее, чтобы признаться в любви. Если заложников не освободят за двадцать четыре часа, преступники их убьют. Инопланетяне захватят Землю до заката, если их не остановить. Элемент временнóго ограничения и высоких ставок выкручивает на максимум увлекательность сюжета. Мы встречаем этот прием повсюду и как авторы зачастую используем его, даже не задумываясь, что есть и другие варианты.

Все истории, придуманные человечеством, схожи: в их основе лежит стремление к гармонии, счастью и объяснению мира вокруг. Тем не менее фильмы Миядзаки демонстрируют нам особый подход к драматургии, корнями уходящий в древние восточные представления о структуре сюжета.

Искусство кишотенкетсу

Кишотенкетсу – это структура повествования в восточноазиатской литературе, которая отличается от западной тем, что конфликт здесь не является двигателем сюжета, а значит, срочность и ставки тоже теряют значение. Вместо этого упор делается на контрасте, который постепенно приходит к гармонии. Кишотенкетсу можно встретить в японской прозе, манге, кинематографе. Хаяо Миядзаки вырос в культуре, проникнутой духом кишотенкетсу.

Эта повествовательная структура зародилась предположительно в Китае, а оттуда в раннем Средневековье перешла в другие восточноазиатские культуры, включая японскую и корейскую. Изначально на ее основе строилась поэзия, но позднее эта структура стала использоваться и для прозы.

Структура кишотенкетсу состоит из четырех этапов, или актов, которые и дали ей название. «Ки», введение: мы знакомимся с персонажами и миром истории. «Шо», развитие: мы больше узнаем о персонажах, углубляемся в сюжет. «Тен», поворот: вводится новый, контрастный элемент сюжета, появляется новая сила, которая вносит хаос в ситуацию или усложняет ее. «Кетсу», заключение: элементы первых двух этапов и «сила хаоса» из третьего приводятся в некое хрупкое равновесие, знаменующее гармоничное завершение. Победа над антагонистом при этом необязательна, и сам антагонист как таковой может отсутствовать.

Лучшая иллюстрация этого подхода – поэзия хокку. Для примера рассмотрим одно из хокку Мацуо Басё:

Желтый лист плывет.

У какого берега, цикада,

Вдруг проснешься ты?[43]

Ки, введение: желтый лист. Шо, развитие: образ берега. Мы предполагаем, что история о желтом листе продолжится. Тен, поворот: появляется новый персонаж – цикада. Кетсу, заключение: автор ставит вопрос. Финал гармонизирует все элементы, сводит их в единую картину, которая в своей цельности обретает смысл и выходит за рамки простой совокупности деталей. Лист плывет по реке, на нем сидит цикада: она спит, поэтому не знает, как далеко уплывет и где окажется, когда проснется.

Ту же сюжетную структуру можно обнаружить и в древней сказке, знакомой каждому японцу с детства, – «Сказание о принцессе Кагуя». Кстати, анимированный фильм по ней снят на студии Ghibli, а режиссером выступил друг, соратник, а когда-то и соперник Хаяо Миядзаки – Исао Такахата. Давайте разберемся в элементах кишотенкетсу на примере этой сказки.

Ки, введение: представление персонажей, места, темы. Старик находит крошечную девочку (снова представим себе Дюймовочку) внутри сияющего бамбукового стебля. Они с женой решают удочерить ее и называют Кагуя-химэ, «Сияющая принцесса».

Шо, развитие: углубление в тему без прямого конфликта. Кагуя отказывается выходить замуж, хотя за ней ухаживают знатные женихи. Она дает им невыполнимые задания и остается в доме стариков. Кагуя часто грустит, глядя на Луну.

Тен, поворот: неожиданный элемент, меняющий восприятие истории. Оказывается, Кагуя – лунная принцесса, посланная на Землю в наказание. За ней прибывают небесные посланники, чтобы забрать ее обратно на Луну. Несмотря на мольбы стариков и даже попытку императора вмешаться, Кагуя обязана улететь.

Кетсу, заключение: соединение всех элементов, часто через гармонию, а не прямую развязку или победу над антагонистом. Кагуя хочет остаться, но ей приходится надеть магическое одеяние, забыть земные привязанности и вернуться на Луну. Старики грустят, император приказывает сжечь прощальное письмо Кагуи на самой высокой горе, надеясь, что дым достигнет небес. История завершается не победой или поражением, а принятием неизбежного.

Итак, структура кишотенкетсу – это плавное развитие ситуации, неожиданный поворот и гармоничное, хотя зачастую и печальное завершение истории. Западная модель сюжета отличается большей прямолинейностью: у героя есть четкая цель, нечто стоит на пути к ее достижению, герой преодолевает препятствия одно за другим, история приходит к развязке. Конечно, и в западной традиции известно