Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений «Они ушли. Они остались». Том III - Ольга Анатольевна Балла

печальному.

Прощание.

* * *

Перед уходом взглянул на часы —

без четверти двадцать два.

О чём бы ещё заговорить? —

обо всём уже переговорено.

А как не хочется уходить…

Без десяти двадцать два.

Но уходить надо…

Медлительная птица

Медлительная птица

         крыльями накрыла.

Не надо…

Постой.

Сделай так,

    чтобы хоть что-то было

(неважно – что)

со мной…

Возьми меня,

    медлительная птица,

вернёмся назад —

а вдруг ещё ждут там

          любимые лица,

глаза,

не прячущие свой взгляд…

Холодно —

птица на взлёте

    крыльями машет.

Поверх одеяла

    натягиваю пальто

и жду…

Ведь что-то будет, правда?

Неважно —

что…

* * *

Гости. Дым коромыслом.

Окна настежь. Летят

мошки, бабочки, жучки.

Я их убиваю,

вскакивая с кресла.

Но вот и гости разошлись…

Мне уже не хочется

мошек убивать.

* * *

Это терпкое чувство: знать,

    что нет уж пути назад,

    когда ты передо мной.

Не могу я тебе сказать

    всего, что хочу сказать, —

    боюсь я речи прямой.

А когда тебя нет со мной

    и впереди – темно,

    я думаю о тебе.

И вижу: ты рядом со мной,

    и верю, что ты со мной.

    И я говорю тебе

        всё.

* * *

Если бы ты в этот миг

взглянула в мои глаза,

ты бы увидела в них

много интересного.

Наверняка в этот миг

глаза мои отражают что-то…

Но что?

Если бы ты в этот миг

заглянула в мои глаза…

Ты потом рассказала бы мне об увиденном?

* * *

Пожалей меня, киска…

Пусть даже это будет похоже на то,

Как жалеют пассажиры машинистов

После столкновения поездов.

Разве тебе не жалко, котёнок,

Наш разбившийся вдребезги состав,

Который я вёл наощупь, в потёмках,

По незнакомым местам.

И вот – приехали. Что тут скажешь?

Может, и хотелось бы дальше, но…

Ты через недельку пожалей меня так же,

Как сейчас. Хорошо?

* * *

Бывает, кажется иногда:

всё против меня —

и карты, и звёзды, и люди,

и даже сам я;

и сердце своё ощущаю я тогда,

как клочок огня,

чьей-то ногой равнодушной

отброшенный в лужу,

глубокую самую…

И остаётся ему

всего лишь секунды две

или три пошипеть,

опускаясь на дно лужи…

Конечно же, ничего хорошего

не ждёт его на дне.

Но куда уж хуже!..

Грешник

Грешник, грешник я…

Господи милый,

Помилуй! Не то я тебя совращу!..

Что же плету я!? Оставили силы…

Хилый, болезный, плетусь ко врачу.

– Выслушай! Слушает… Умная морда

С хитрой усмешкой – вот, дескать, дурак!

Вижу: он хочет послать меня к чёрту,

Только момент не поймает никак.

Что же, пойду я отсюда, пожалуй…

К чёрту так к чёрту – какой разговор.

Грешник я, грешник… И грешник немалый,

Хоть и не жулик, хоть и не вор.

Кто же отпустит грехи мои, боже?

Кто же избавит от боли меня?..

Видно, напрасно я лезу из кожи.

Гори всё синим пламенем!..

Черти, огня!

1991, Самара

* * *

Зелёная земля мягкая земля зелёная

  ей-же-ей

небо холодное голубое холодное небо

сам виноват сам

    никто не верит мне

  даже ты

  даже я

      сомневаюсь

    в том что это

  мой самый сладкий сон

   самый сладкий сон

   самый сладкий

      самый

* * *

В грязной стране

живут грязные люди,

в грязных жилищах

едят грязную пищу

и мечтают о чуде

во сне…

А проснувшись, опять – в грязь,

но не обращают внимания

(привычка – вторая натура —

дура!).

Я им не ищу оправдания.

Я хочу отыскать связь

между грязью и чудом.

Август-сентябрь 1990

* * *

Голос твой, и мимику, и жесты

часто повторяю неосознанно,

не задумываясь над тем, а к месту

ли всё это? Да и не поздно ли?

Всё равно меня не увидишь ты —

значит, мой талант не оценишь ты.

А фотографию порвёшь и выкинешь,

как не представляющую ценности.

Георгий Квантришвили. «И ты меня не понимаешь…»

© Георгий Квантришвили, 2023

Виталия Владимирова, хоть и вымахал он в долговязого парня, Виталием при жизни никто не называл. Звали его уменьшительно-ласкательно – Виталиком. И выражение лица у Виталика было каким-то детским, и на всё вокруг он откликался по-мальчишески. Окружающим нравилось его удивлять или пугать, а потом наблюдать за реакцией. Он почти всему удивлялся, впадал в замешательство по пустякам, быстро смущался, легко краснел. Читал стихи он словно бы извиняясь: простите, что отнимаю у вас время, наверняка вы могли бы его занять чем-то более интересным.

Виталик слыл общим любимцем: нравился женщинам, да и в мужской компании относились к нему тепло. Может, оттого, что не чувствовали в нём соперника? То, что сейчас даёт повод о нём вспоминать, – его стихи – казалось скорее результатом отправления организма, чем работы над словом и собой. Можно обращать внимание на яркий румянец, трудно видеть в нём заслуги его обладателя. Между тем, интонация и фактура стихов у Виталия вовсе не врождённые. Сохранились два самопальных ранних сборника со стихами 1986–88 годов. В «кирпичах»-четверостишиях с робко-неряшливыми рифмами почти ничегошеньки от Виталия Владимирова.

Впрочем, никто из наших общих знакомых в эти годы его ещё не знал. Знакомство пришлось на 1990 год. «Виталика я нашёл, придя скандалить на заседание “Молодой Волги”», – этими словами однажды я предварил какую-то из его публикаций. Впоследствии, уже без моего участия, но, очевидно, с моей подачи, Владимирова поминали как участника этого литобъединения. Литобъединение, старейшее в регионе на тот момент, патронировалось главкомсомольской газетой и существовало аж с 1955 года. «Молодая была уже не молода». Пережив свой золотой век, «Молодая Волга» медленно и неуклонно хирела. Руководителю – Анатолию Ардатову, в эти годы хворающему инвалиду, передвигающемуся на костылях, зачастую было трудно присутствовать на заседаниях. Не было его и на том, где состоялось знакомство. В скоплении переминающихся с ноги на ногу в холле студийцев выделялись трое. Двое молодостью, один бородкой. После экспресс-знакомства пришло время обмена координатами. Телефонов не было ни у кого. Виталик, самый молодой из троих, дал номер соседки, через неё можно передавать информацию. Повод для звонка вскоре появился: отъезд матушки в командировку, свободная квартира, одиночество и, как итог всего перечисленного, – нужда в компаньоне по уговариванию слегка початой бутылки коньяка. Уговаривание хотелось совместить с беседами за поэзию.

Виталик перезвонил спустя пару минут, предложению составить компанию удивился, но