Копия Веры - Катя Качур

– Ну мы же остановились, – рассудила Поля, – загорелся верхний цвет. Значит, красный! Или краплак. Или кармин. Или киноварь.

Дед, расположившийся с Поленькой на заднем сиденье, просиял и расцеловал ее в обе щеки. Еще год он больше к этой теме не возвращался. Ну не любит девочка собирать мозаику, ну не любит разноцветные картинки выкладывать, ну пазлы склеить не получается. Значит, не дано. Зато танцует великолепно. Вон ее как училка-бальница хвалит! Значит, Магдины гены. Что ж, тоже неплохо. Может, удастся ей переплюнуть кордебалет и выйти в солистки, как мечтала бабка?

Магда, кстати, тоже пыталась принять участие в Поленькином воспитании. Изредка, но приходила в гости, приносила дорогие игрушки, сладости. Водила в «Стасик» на балет, сама уже давно не танцевала. Поля была с ней вежлива и корректна. Но такой любви, как с дедом, не случилось. Да и Магда не питала к внучке столь бурных чувств. Может, ревновала к Архипу. А может, в принципе, кроме балета, ничего и никого в жизни не любила. С Архипом они давно уже развелись. Магда успела побывать замужем еще раз, но к моменту рождения Поленьки стала опять свободной. По-прежнему эффектная, тонкая, граненая мышцами, с высоко поднятым подбородком, резкими скулами и большим ртом, который после возрастной пластической операции стал еще крупнее. Приходила в гости густо накрашенной, с идеально зализанной прической и низким пучком. Поленька любила рыться в ее бездонной косметичке. Магда позволяла.

– Какая помада мне больше к лицу? – спрашивала Магда, крася верхнюю накачанную губу бордовой помадой, а нижнюю – оранжевой.

Поленька смотрела на нее хитро и отвечала:

– Та, что в круглом футляре, с буковками наверху.

– Ахах, – хитро подмигивала бабка-балерина. – У тебя хороший вкус! Главное – не оттенок, главное – бренд! Очень дальновидно любить косметику Ив Сен-Лоран!

Не придав поначалу значения Поленькиным уловкам с футлярами, Магда все же была первой, кто заподозрил нечто аномальное. Как-то она пригласила семью дочери вместе с Архипом к себе на подмосковную дачу. От третьего мужа, высокопоставленного мента, ей достался прекрасный дом с шикарным садовым участком. Стоял жаркий июль, малина уже осыпалась, ремонтантная клубника была в разгаре, а кусты красной смородины ломились под тяжестью ягод, требуя немедленного исхода в варенье. Ирина, в лосинах по колено и топике, оголяющем пупок, взяла руководство дачным хозяйством на себя и скомандовала срочно собрать и переработать урожай. Вся семья уселась под кусты на низенькие скамейки. Магда с Поленькой погрузились в гущу клубничного поля. Эффектная бабка тонкими пальцами ловко собирала ягоды в тазик, а внучка гладила резные листья, будто котенка, и рассеянно улыбалась, видя, как наполняется посудина.

– Что с тобой, детка? – строго спросила Магда. – Почему ты отлыниваешь от работы? Ну-ка быстренько срывай клубнику и клади ее в таз. Одну – в рот, две – в таз!

Но Поля проигнорировала бабкины слова, снова бессмысленно гладя кусты.

– Может, ты не любишь клубнику? – удивилась Магда.

– Не люблю, – как-то фальшиво произнесла Поля и расплакалась.

– Ну, ну, родная! – спохватилась Магда и прижала внучку к груди. – Не любишь клубнику, иди с дедом собирай малину.

Поля подошла к Архипу, на шее которого висела емкость из обрезанной пластиковой бутылки. Поля попросила сделать ей такую же. Влюбленный дед тут же выпил остатки газированной воды, проделал в пластике дырочки и приладил шпагатную веревку. Поленька повесила самодельную корзинку поверх майки и снова начала гладить кусты. К моменту, когда увлеченный Архип собрал полную бутылку, на донышке у Поли были три недозрелые ягодки.

– Поля, что с тобой? Ты не болеешь? – всполошился дед. – Температурки нет? Не трясет? Не знобит?

Подошла Магда, вспотевшая от жары, в футболке, туго обтягивающей грудь (по-прежнему в виде мелкого урюка). Тазик ее клубники был полон. Денис, возившийся с красной смородиной, тоже собрал два больших ведра. Поля, осмотрев урожай родственников и сравнив его со своей пустой бутылкой, громко раскатисто зарыдала. Оторвавшись от плиты с кипящим вареньем, прибежала Ирина, Денис присел на корточки, заграбастав в свои объятья дочь, Архип бесполезно прыгал, причитая, вокруг. И лишь Магда осталась по-королевски неподвижна.

– Ребята, вашу мать! – воскликнула она. – Да она же просто не видит! Она не видит ягоды на фоне кустов! Притом что прекрасно разбирает любой мелкий шрифт на белой странице! Она не различает цветов, придурки! Вы что, до сих пор этого не поняли???

Все замерли. Повисла тягостная пауза, прерываемая всхлипами Поли. Солнце шпарило по панамкам в попытке расплавить мозги. Из дома доносился запах подгорелого варенья. Собранные семьей чертовы ягоды млели в разнокалиберной посуде.

– Любонька, ты правда не видишь малину? И клубнику? И смородину? – прошептал Архип.

– Когда они в тарелке – вижуууу, а на кустах – неееет, – рыдала Поля. – И цвета светофора все одинаковыееееее, просто один становится блестящим, а другие – тусклыеееее…

– Ну что же, – после долгого молчания проговорил Архип, похоронив свою надежду вырастить из Поленьки художника. – Ты ни в чем не виновата. Деда все равно тебя любит… Больше ягод… Больше солнца… Больше жизни… Больше всего на свете… А ты, Денис, – обратился он к зятю, – срочно ищи врача!

Глава 15

Х-хромосома Сидоренко

На следующий же день они были в ведущем НИИ глазных болезней Москвы. Старый светила-профессор показывал Поленьке десятки картинок – бумажных и компьютерных, на которых среди пикселей одного цвета выделялся предмет или цифра другого цвета. Поленька их не различала. Профессор заглядывал в ее глазки через массу приборов, что-то записывал, цокал языком. Денис сидел в том же кабинете и нервно постукивал одной ногой о другую. От его ботинок вибрация передавалась столу профессора. Потряхивало крупный монитор, широкую клавиатуру, беспроводную мышь и дорогой кожаный органайзер для карандашей-ручек.

– Друг мой, дрожать не стоит, – посмотрел на него профессор. – Случай, конечно, редкий, не скрою. У девочки ахроматопсия – полная цветовая слепота. Весь мир она видит черно-белым, ну или в оттенках серого, если так понятнее. Дальтонизм гораздо чаще лишает человека какого-то одного или нескольких цветов. Выпадает, например, только зеленая часть спектра, или красная, или сине-фиолетовая. Здесь же, повторюсь, хроматического спектра нет вообще.

– Но откуда такая болезнь? – ответ профессора спровоцировал у Дениса еще больший приступ дрожи.

– Это не совсем болезнь, – врач попытался пальцем остановить дрожание компьютера. – У вашей дочери ничего не болит и не будет болеть никогда. Тьфу-тьфу-тьфу. Но это наследственная особенность, передающаяся по мужской линии через Х-хромосому. В ней и находится мутантный ген.

– Но в моем роду не было дальтоников! – вспыхнул Денис.

– Все когда-то с чего-то начинается, – философски заметил светила.

– Как лечить? Я отдам все деньги! У меня большие