Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

Возле капота стоял водитель. Чуть дальше разговаривали директор, Кирилл и мужчина в светлом костюме.

Я узнал Петю сразу, хотя и впервые видел его живьём столько лет спустя.

Годы сделали его как будто бы тяжелее. Лицо стало заметно шире, под подбородком появилась складка, волосы на висках поседели. Зато костюм на Петьке сидел идеально, на запястье блестели дорогие часы, а ботинки были тщательно вычищены.

Манера держаться у него осталась прежней.

Петя стоял спокойно, слегка отставив ногу и сунув одну руку в карман. Директор говорил, он слушал вполуха. Кирилл находился рядом и время от времени вставлял короткие реплики. Вся троица выглядела так, будто вопрос уже решили, теперь оставалось оформить отъезд пацана.

Я остановился.

Пальцы сами сжались в кулаки. Когда-то этот человек стоял надо мной так же спокойно. Я лежал на полу, пытался вдохнуть, а он смотрел и ждал, когда я перестану дышать. Потом проверил, закончил ли работу, и ушёл.

Сейчас между нами было метров тридцать.

Я мог пройти их быстро.

В голове сразу сложилась последовательность: подойти, развернуть его лицом к себе и ударить. Петя постарел, но по-прежнему держался уверенно. Тем интереснее было бы увидеть, сколько этой уверенности останется через несколько секунд.

Я медленно выдохнул и разжал пальцы.

Возле ворот стоял отец Леона. Его приезд совпал с назначенной консультацией. Ярцев подготовил заключение заранее. Кирилл встречал Петю как знакомого.

Старый долг мог подождать ещё немного.

Я снова пошёл вперёд, окончательно подавляя в себе на миг вспыхнувшую злость.

Кирилл первым заметил Ярцева, который по-прежнему шёл впереди меня и явно хотел свинтить незамеченным.

— Уже закончили? — спокойно спросил Кирилл.

Петя повернулся вслед за ним. Он увидел психолога, посмотрел на часы и нахмурился.

— Заключение готово?

Ярцев остановился в нескольких шагах от них.

— Возникли некоторые обстоятельства.

— Какие обстоятельства?

Петя задал вопрос совершенно спокойно. Я хорошо помнил этот его тон. Так мой бывший ученик разговаривал, когда считал ответ заранее известным и хотел проверить, хватит ли человеку ума сказать именно то, что от него ждут.

Ярцев посмотрел на директора, растерянно перевёл взгляд на Кирилла. Кирилл едва заметно качнул головой. После этого психолог повернулся ко мне.

Петя проследил за его взглядом, и наши глаза в этот момент встретились.

Конечно, он меня не узнал. Не мог узнать… На его лице появилось лёгкое раздражение, Петька явно видел во мне лишнего участника разговора.

Я подошёл и остановился рядом с Ярцевым.

— Роман Михайлович, — сразу сказал Петя, присмотревшись внимательнее. — Мы уже разговаривали по видеосвязи.

— Роман Михайлович, — торопливо заговорил директор, не давая мне ответить. — Хорошо, что вы пришли.

Судя по голосу, Олег Дмитриевич думал совершенно иначе.

— Я тоже рад.

— Пётр Сергеевич приехал за Леоном, — продолжил директор. — После консультации мальчик уедет домой.

Кирилл сразу повернулся к Пете, как верный пёс к хозяину.

— Пётр Сергеевич, мы сейчас разберёмся.

Петя же перевёл взгляд на психолога:

— Я жду объяснений.

Ярцев сглотнул.

— Возник вопрос с оформлением моей работы в лагере.

— Какой вопрос?

— Договор, техническое задание, полномочия… — нервно заблеял он.

— Вы приехали поговорить с моим сыном.

— Да.

— Тогда поговорите.

Ярцев снова посмотрел на меня. Его кадык дёрнулся, он не знал, что отвечать. Я чётко обозначил ему последствия незаконных действий. И Ярцев явно был не настолько глуп, чтобы не понимать: защищать его никто не станет. Потом, когда придёт черёд отвечать за содеянное.

Мне окончательно стала понятна схема. Психолог проводит беседу с Леоном. Заранее подготовленное заключение получает видимость законного результата. Отец сразу увозит сына. В комиссии остаётся бумага, где слова мальчишки объясняются внушаемостью, эмоциональной нестабильностью или влиянием группы.

Сам Леон оказывается далеко отсюда. Поправить написанное Ярцевым он уже не сможет.

Ярцев по-прежнему молчал. Тогда Петя повернулся к директору.

— У Леона назначена консультация. Почему она сорвана?

Я ответил раньше Ярцева и Олега Дмитриевича. Другой ответ сейчас не мог помочь, поэтому приходилось вскрывать карты.

— Лагерь не заключал договор на такую работу. Техническое задание отсутствует. Заключение господин Ярцев подготовил заранее, до разговора с Леоном.

Директор аж позеленел и медленно повернул голову ко мне.

— Какое заключение? Вы что такое говорите?

— Вот это.

Я невозмутимо вынул из блокнота лист и развернул. Ярцев сразу протянул руку, выпучив глаза с перепугу.

— Верните документ! Это… это…

Он совершенно растерянно опустил руку, понимая, что я ничего ему отдавать не собираюсь.

Петя нахмурился и внимательно посмотрел на лист. Нет, этот сукин сын прекрасно понимал, что происходит. Как и знал, что написано на этом листе. Но пока не понял, какую дальнейшую роль выбрать. Осторожничал и просчитывал дальнейший расклад.

— Это как понимать? — потребовал Петька.

Я протянул бумагу директору. Олег Дмитриевич осторожно взял лист. Пробежал глазами заголовок, затем первые строки. Брови у него поползли вверх.

— Здесь указана фамилия Леона, — деланно возмутился он.

Ну, насчёт его позиции всё отрицать я как-то сразу не сомневался.

— Именно, — кивнул я.

— И выводы уже есть… Так-так-так. Вот рекомендация покинуть лагерь и дальнейшую терапию проводить дистанционно.

Ловко они, конечно, закрутили. И даже то, что приедет Петька, чтобы забрать своего сына, — и то предусмотрели, чтобы всё было официально-чинно. И чтобы никто не мог поставить под сомнение правомерность действий.

— Но вы говорите, что консультации не было? — дрогнувшим голосом продолжил Олег Дмитриевич.

— Леон с Ярцевым не разговаривал, — подтвердил я.

Директор дочитал до конца. Кирилл стоял рядом, вытянув шею.

— Покажите, — потребовал он.

Директор отдал ему лист. Кирилл быстро прочитал несколько строк и посмотрел на Ярцева, который был готов провалиться сквозь землю.

— Что это?

— Черновой вариант, — начал оправдываться психолог. — Предварительные соображения. Рабочая заготовка для дальнейшего анализа…

— С именем воспитанника? — спросил директор.

— Так материалы по нему мне предоставили заранее… — Ярцев попытался переложить с себя вину.

— С готовыми рекомендациями? — возмутился директор.

Я, конечно, поражался умению этого чудика так ловко переворачивать всё с ног на голову и делать вид, что он сам ничего не знал и был не при делах.

— Они подлежали уточнению…

— После консультации? — спросил я.

Мне было совсем ни к чему делать этого недопсихолога крайним, чтобы на него сыпались все шишки. Поэтому я решил ему самую малость помочь. Ярцев отрывисто повернулся и закивал, хватаясь за спасительный круг.

— Разумеется.

— Поскольку консультация не состоялась, этот лист остаётся предварительной заготовкой и использоваться как заключение не может. Вопрос о дальнейшей работе господина Ярцева пусть решает комиссия после проверки его полномочий и оформления документов. До свидания, уважаемый.

Я натянуто улыбнулся, давая понять, что Ярцев может уходить.