Паутина - Беки Сейтаков

Шагельдыев взял предложенную папиросу, прикурил от зажигалки Стрельникова. Зажигалки были маленькой слабостью Евгения Петровича, которую он тщательно прятал от окружающих, но о которой знали буквально все и — кто делал, кто привозил — по всякому случаю дарили веселому академику предметы его увлечения.

— Хорошо отдохнули? — спросил Стрельников сквозь плотное облачко папиросного дыма. — Впрочем, вопрос лишний. Вижу, что хорошо.

Академик лукавил, но Шагельдыев подтвердил:

— Хорошо.

— Домашние-то как? Дочка не приехала еще?

— Пока рано. Пусть поживет немножко на старом месте.

— Не обжили еще новый дом?

— Нет, — сказал Шагельдыев, — еще не обжили.

Ему вдруг неудержимо захотелось взять Евгения Петровича под руку, отвести его в сторонку и, как родному отцу, выложить все, что наболело на душе. Но он сдержался и, переводя разговор на другую тему, сказал:

— На пятом участке побывать надо. Там у меня остались со вчерашнего дня некоторые дела. А потом думаю к монтажникам завернуть. У вас никаких поручений не будет?

— Да вам и так хватает своих забот по горло, чтобы еще мои докуки на вас взваливать. Если не возражаете, я потом тоже вместе с вами к монтажникам прогуляюсь.

Работа на пятом участке шла полным ходом. Натужно гудели и лязгали землеройные машины. Трещали искры электросварки. Ревели бульдозеры, толкая перед собой целые барханы песка. В длинном здании, где изготавливали железобетонные плиты, рокотали моторы, тяжело ухали прессы.

Шагельдыев поставил машину в тень и пошел по участку. Стройный рабочий ритм захватил его, и он не заметил, как пролетело время. Спохватился только тогда, когда сирена на диспетчерском пункте завыла, объявляя конец первой — смены. Был уже час дня. Шагельдыев вытер руки, измазанные во время налаживания закапризничавшего мотора экскаватора, и пошел к машине. В это время и подъехал Стрельников.

— А я уже боялся, что вы меня не дождались. Задержался я немного и жал, как говорят, на всю железку.

— Я тоже задержался, — сказал Шагельдыев.

— Может, до монтажников перекусить успеем? Человек, хоть и не машина, но тоже время от времени заправки требует.

— Я вообще-то не очень… Но, давайте, составлю компанию.

— Что ж, компания — дело хорошее…

Они сели в машины, выехали на большак. Машины шли рядом на малой скорости. Можно было разговаривать, гул моторов почти не мешал им.

— М-да… Значит, первоначальную программу изменили… А вы не в курсе, может быть, и моя кандидатура отклонена?

— Ну, вашу кто отклонит! Вы, кстати, домашним еще не сообщили?

— Нет, Евгений Петрович, не сообщил. Честно говоря, за мать боюсь. Отец у меня — старик крепкий, а вот мать…

— Все равно ведь придется когда-то сказать.

— Скажу, когда все будет готово.

— И жена не знает?

— И жена… — вздохнул Шагельдыев.

Дорога к столовой свернула с магистрали, они были вынуждены замолчать, так как на неровной ухабистой почве вести машины рядом рискованно.

В столовой было просторно, чисто и прохладно. Рабочие уже закончили обед, и только за некоторыми столиками сидели запоздавшие.

— К шапошному разбору поспели! — пошутил Стрельников.

— Мы люди не избалованные, — сказал Шагельдыев. — Для нас что-либо осталось.

Они сели за один из угловых столиков, заказали обед.

— Для бодрости ничего не пожелаете?

— Нет, Евгений Петрович, я в этом отношении вам не компаньон. Вечером разве рюмочку коньяка, а так — прошу извинить.

— Ну, была бы честь предложена… А я, по стариковскому делу, пригублю. Надеюсь, не осудите?

Шагельдыев пошутил:

— Разве можно вас судить! Вы столько сделали для строительства, что вам не только рюмку водки, что угодно извинить можно!

— Вот как? — сказал Евгений Петрович. — Возьмем на карандаш, чтобы вы потом от своих слов, чего доброго, не отреклись. Мнение начальника строительства — авторитет. Трех других стоит.

— Фактически ведь начальник строительства вы, Евгений Петрович. Я только ваш ученик и в какой-то мере — помощник.

— Вы, батенька, не прибедняйтесь! Были бы все такими учениками, как вы, учителя бы от безделия померли.

— Спасибо на добром слове, но…

— Да вы кушайте, кушайте! А то остынет — вкус потеряет.

Отодвинув опорожненную тарелку, Стрельников закурил, с наслаждением сделал несколько глубоких затяжек.

— Вот и добро! Покейфуем пяток минут в блаженной Нирване… Все же я был прав, когда спорил с этими «тенгизовцами». Экономия немалая. Прямо на наше счастье сия пустыня создана. Как вы думаете?

— Сильному человеку и пустыня помогает, — сказал Шагельдыев. — По крайней мере, мой отец такого мнения придерживается. Он все пески вдоль и поперек исходил. Такие вещи рассказывает, что волосы дыбом становятся. Даже вот об этих местах, где мы с вами находимся. И все равно утверждает, что для сильного человека пустыня — не страшна.

— Сильного — это, надо полагать, тоже и умного. Понятное дело, ему легче. Разве слабые люди этот город в пустыне отгрохали? Куда какие молодцы! А будущее у этого города — огромно. Тут одних природных богатств — возами не перевозить.

— Район удивительно богатый, — согласился Шагельдыев. — Крупные залежи серы, нефть, газ, молибден, марганец. На базе обводненных земель сколько совхозов создано. Мой отец не напрасно опасается — скоро и в самом деле от пустыни рожки да ножки останутся.

— Даже рожек оставлять не надо, дорогой Нурягды Рахманович!

— А их и не оставят. Три химкомбината уже работают, а разве этого достаточно? Тут на двадцать три комбината сырья хватит с избытком! Нефтеперерабатывающие заводы надо строить? Надо. Тонкосуконные комбинаты, ковровые фабрики, консервные заводы — тоже надо. И возможности и средства есть.

— Я смотрю, вы хороший патриот здешних мест.

— А как же иначе? Разве можно иначе?

— Нет, — серьезно сказал академик, — иначе не можно и не надо… Ну, поехали?

Машины шли по широкой асфальтированной улице. Собственно, это была еще не совсем законченная улица. Но по обеим сторонам ее уже поднимались жилые дома. Между домами и дорогой, сжатая бетонным руслом арыков, текла желтая поливная вода.

Место, где работали монтажники, было похоже на площадку гигантского завода. Среди множества подсобных помещений с ревом и лязгом сновали машины, ворочались стрелы башенных кранов. То тут, то там глаз замечал блестящие массивные детали различной формы и непонятного назначения. Хотя непонятно было только для неопытного человека.

— Здесь, кажется, дела похуже, — пробормотал Стрельников, — темпы есть, а результата вроде не видно.

В самом деле — ажурная конструкция монтажных площадок окружала пока пустоту. А пора бы уже на этом месте возвышаться ракете.

— Сейчас я узнаю, чья это вина, — недобрым тоном сказал Шагельдыев. — Это уже не первый случай…

— Давайте, давайте! — согласился Стрельников. — А я пока тут посмотрю. Может, и без этих деталей что-либо можно