Паутина - Беки Сейтаков

— Так, — Моргунов погладил свою лысинку. — Между прочим, думать можно и бесплатно, а вот решение, оно, так сказать, материальных вложений требует. Откуда, позвольте спросить, взять их, эти самые вложения?

— Не мне вас учить, — сказала Джамал. — Вы начальник… Вам карты в руки… Наверняка возможность имеется. Так что дискутировать не стоит. Легкая металлическая конструкция не так уж дорого обойдется.

— Легкая! — пробормотал Моргунов. — Легкая, она — тоже деньги; а я их не печатаю, за это по статье закона можно… — Однако достал крохотную записную книжечку и нарисовал несколько завитушек, понятных разве только ему самому. — Смета, товарищ начальник, она, между прочим, тоже не резиновая.

— Сможете подготовить этот вопрос к следующему заседанию исполкома?

— Прикажут — сможем. Почему не подготовить.

— Вот и подготовьте.

— С нашим вам удовольствием!

Около двух часов отнял у них осмотр Северного парка и расположенных на его территории зрелищных предприятий. Сев на одну из скамеек передохнуть, Джамал заметила своему спутнику:

— В кинотеатрах порядка маловато. Оркестровые раковины и эстрады надо бы подремонтировать. Очень уж грустный вид у них.

— Я за эти самые эстрады Валерьянычу грустный вид устрою, — пообещал Моргунов. — Я ему хвоста наломаю! Когда еще велено было порядок навести, а он все почесывается да раскачивается. Ну, я его раскачаю!

— И за самим парком немножко больше смотреть бы надо.

Моргунов подумал, почесал за ухом.

— С парком, понимаете, такое дело. Десять раз — да какой там десять! — сто раз обращался в поселковый совет, чтобы к штату хоть три человеко-единицы добавили. Куда там!

— Не дали?

— Они дадут, как же! Только приказывать да на собраниях критиковать!

— За дело и покритиковать не грех. А штат прибавим. Только без всяких человеко-единиц. — Джамал улыбнулась. — Дадим просто три человека.

— Вот и ладно, — Моргунов метнул испытующий взгляд на Джамал. — Опять же с дорожками. Их бы асфальтом надо покрыть. Приказали гравием засыпать.

А по гравию — какое гулянье? Мальчишка бежит, споткнулся, хлоп — и нос в крови.

— Споткнуться и на асфальте можно.

— Ну, это, предположим… Или девушка на свиданье спешит в модных туфельках. Каблучок подвернулся, крак! — и нет каблучка, пропало свиданье. А по асфальту топай себе да топай, хоть до самой Новой Зеландии, одно удовольствие. Хотел я что-либо придумать, да что придумаешь, если смета не велит.

— Вы вот что, товарищ Моргунов…

— Меня, между прочим, Захаром Степановичем величают.

— Буду иметь в виду… Вы принесите как-нибудь мне свою смету. Посмотрим. Возможно, она и в самом деле, составлена без реального учета требований.

— А насчет асфальта? Опять же, с другой стороны, культура, чистота…

— По-моему, не надо асфальта, — сказала Джамал. — Понимаете, люди целый день по нему ходят, он им в городе надоедает. А здесь хочется отдохнуть, природой подышать. Не надо никакого асфальта. Распорядитесь только, чтобы сверху помельче гравия насыпали, а потом — слой песка. И укатать его немножко. Вот вам будет и культура и чистота, верно?

— Все верно! — сказал Моргунов. — Ничего не вышло!

— То есть как ничего не вышло?!

Моргунов засмеялся:

— Ладно, откроюсь! Хотел я, добротой вашей пользуясь, слукавить немножко денег на разные мелкие нужды. А вы-то и не поддались на провокацию. Так мне и надо! А насчет асфальта — сам понимаю, что он здесь ни к чему, уже дал распоряжение, чтобы мелкий гравий и песок возили.

— Оказывается, с вами, Захар Степанович, ухо надо держать остро! — сказала Джамал.

— Не надо, — сказал Моргунов, — это я просто так шутки ради. А если по-серьезному, то я закон уважаю, в этом вы не сомневайтесь.

Они осмотрели еще несколько коммунальных учреждений. На электростанции Джамал устроила коротенькое совещание с инженерно-техническим персоналом, на котором изложила ряд претензий от горожан и организаций.

Был уже четвертый час дня, когда они закончили осмотр Южного парка и возвращались к машине. Возбужденная всем виденным, а больше собственной деловитостью и вниманием людей, Джамал не чувствовала усталости и уже подумывала, куда бы это можно было еще наведаться. Случайно она глянула на открытую площадку летнего ресторанчика, мимо которого они проходили, и обомлела. Сначала ей стало жарко, потом ее бросило в озноб — за одним из столиков сидели Искандеров и Амандурды и мирно беседовали.

— Вам нехорошо? — заботливо спросил Моргунов и взял ее под руку, ища глазами ближайшую скамейку.

— Голова закружилась, — сказала Джамал, — устала я, наверно.

— Не мудрено-то за целый день… А вы присядьте на минутку.

— Ничего… Уже прошло.

Прошло? Нет, еще ничего не прошло. Кошмар продолжался. Вон он сидит под деревом, как будто ничего и не знает. Он пьет пиво и смеется, а для нее уже поблекли яркие краски зелени и неба, она опять стала робкой и беспомощной женщиной, и на душу ее опустилась черная тяжесть.

— Там, кажется, мой родственник сидит, — сказала Джамал и, собравшись с духом, крикнула. — Амандурды!

Амандурды оглянулся. Заметно было, что он смутился, узнав жену старшего брата. Однако, чуть помедлив, он встал и лениво, вразвалку, волоча по земле ноги, пошел на зов. Искандеров тоже поднялся, не глядя в сторону Джамал, пошел к выходу.

— Чего тебе? — остановившись поодаль и не поднимая глаз, спросил Амандурды.

Расстроенная Джамал не обратила внимания на то, что он даже не поздоровался. Моргунов деликатно отошел в сторону.

— Ты когда приехал?

Амандурды глубоко засунул руки в карманы и ответил низким, хриповатым голосом:

— Вчера.

«Боже мой, — подумала Джамал, — кажется, еще вчера был совсем мальчик, а сейчас — эти расхлябанные манеры, хриплый голос человека, знакомого с водкой не только понаслышке, угрюмый взгляд…»

— С кем это ты сидел?

— Это завхоз Нурягды.

— Ты его давно знаешь?

— Не знаю… Вообще-то знаком… Хороший человек…

— Поедем со мной, — сказала Джамал.

— Куда это?

— Куда повезу, туда и поедешь!

Остановив машину у горисполкома, Джамал сказала Моргунову:

— Зайдите ко мне через полчаса… Идем, Амандурды?

В кабинете она машинально, почти не понимая, что делает, заперла дверь на ключ, опустила шторы на окнах. Словно пыталась отгородиться от того враждебного и страшного, что висело над ее головой, как Дамоклов меч.

Амандурды мрачно и подозрительно следил за действиями невестки. Она села. Велела сесть ему.

— Ближе садись!.. Это правда, что ты приехал вчера?

— Правда.

— Зачем приехал?

— Отец вызвал.

— Был у него?

— Был.

— Что он тебе говорил? Да не чиркай ты ногтями по столу! Почему не стрижешь ногти? Вон возьми бумагу и карандаш и черти, если спокойно сидеть не можешь… Что отец тебе сказал?

— Ничего не сказал.

— Как ничего?

— А так… Будь человеком, говорит… Словно я не человек!

Нурягды