Паутина - Беки Сейтаков

Проводив аргентинцев, она прошла в кабинет с намерением выпить пиалу крепкого чая. В этот момент и позвонила Маргарет.

— Я сейчас приду, — сказала она коротко и сухо.

— Послушайте, Маргарет, — сказала Джамал раздраженно, — даже незнакомые люди сначала здороваются, а потом уже говорят о своих делах. А кроме того, не мешает поинтересоваться, есть ли свободное время у человека, к которому ты собираешься обратиться. Или вы считаете, что вечер, проведенный нами вместе, дает вам право быть невежливой по отношению ко мне? В таком случае, можете не утруждать себя приездом — я занята и не могу вас принять.

Очевидно тон Джамал озадачил Маргарет. Несколько мгновений на том конце провода молчали, потом Маргарет сказала:

— Извините, Джамал Дурдыевна… Закружилась я немного… И голова трещит, просто терпения нет… Извините, если получилось невежливо. Поверьте, это — без умысла… Я всего пятнадцать минут отниму у вас, не больше.

— Пожалуйста, — сказала Джамал, — простите и меня, если я погорячилась. Я тоже немного устала. Приезжайте.

Маргарет появилась так быстро, словно она разговаривала из соседнего кабинета. Она дружески обняла Джамал, прижалась щекой к ее щеке и еще раз посетовала на головную боль.

— Просто не знаю, чем спасаться. Несколько дней подряд покоя не дает… А как ваше здоровье? Хорошо? Ну, и слава богу. Извините еще раз… Вам Искандеров звонил, что я заболела?

— Да… То есть я сама позвонила, а он сказал, что вы у врача.

— Придется ему уши натрепать. Ведь он даже не сказал мне, что вы звонили, а сама я как-то постеснялась вас беспокоить.

— Ничего. Дело прошлое.

— Слышала, что вас на новую должность прочат. Поздравляю от всего сердца! Это очень почетная должность.

— Откуда вы знаете? — изумилась Джамал.

— Слухами, моя милая, земля полнится… Кстати, как вопрос с Искандеровым?

— Вы понимаете, я еще не говорила, — Джамал немного смутилась; что там ни говори, а отказывать человеку в просьбе всегда неприятно, словно не он, а ты проситель. — Вы понимаете, я пожалуй…

— Ладно! — Маргарет махнула рукой, бросив на Джамал косой взгляд и усмехнувшись. — Я ведь, собственно, не за этим… Вы располагаете десятью минутами свободного времени?

— Я слушаю вас.

— Давайте выйдем отсюда.

— Нехорошо в рабочее время… Может быть, отложим на время?

— Да ведь всего десять минут! Какой может быть разговор о рабочем времени?

— Ну, пожалуйста…

Они вышли из музея на улицу. Маргарет взяла Джамал под руку.

— Мы сейчас с вами проедем в одно место…

— Простите, — Джамал приостановилась, — если это связано с поездкой, то лучше после работы.

— Да вот и машина ждет!

В самом деле за углом стояла машина, в которой сидел Искандеров и скучающе рассматривал свои ногти.

— Послушайте, Маргарет… — начала было Джамал, но Маргарет прервала ее:

— Не волнуйтесь, бога ради, и не упирайтесь, как неразумный теленок. Вам же добра желают, а вы упираетесь. Садитесь в машину!

— Добрый день, Джамал Дурдыевна! — Искандеров предупредительно распахнул дверцу. — Располагайтесь! Как ваше здоровье?

— Спасибо! — машинально ответила Джамал, поправляя платье. — Куда вы хотите меня везти?

— Здесь недалеко. — Искандеров включил зажигание.

— Что все-таки случилось? — спросила Джамал у Маргарет, которая сидела с каменным лицом.

— Случилось то, что требует вашего немедленного присутствия.

— Что-нибудь с Нурягды! — ахнула Джамал, похолодев.

— Может быть, — неопределенно и загадочно ответила Маргарет.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Город получает имя. Маргарет недовольна Искандеровым. Рабочий день Джамал.

Разговор с Амандурды.

Указ о том, что новый населенный пункт в Пустыне отныне считается городом и ему присваивается название Нурана (Солнечный), занял в газетах всего несколько строк. Однако небольшая заметка имела большое значение в жизни многих людей.

Собрав всех своих родных и знакомых, всех соседей и окрестных чабанов, Рахман-ага устроил той. Старик не блистал особым талантом в смысле выступления перед большой аудиторией. Но событие вдохновило его настолько, что его праздничную речь долго вспоминали как яркий и взволнованный образец ораторского искусства.

Строительство стартовой площадки не прекращалось ни днем, ни ночью. Начались работы по монтажу планетолета. В пески отправилась партия ботаников. В ее задачу входил отбор семян наиболее неприхотливых растений, с которыми предполагалось экспериментировать во время полета космического корабля и в условиях Луны. Аналогичные партии работали на Севере и в высокогорных районах страны.

— Зачем сазак и селин собираются на Луну везти? — спросил у академика Евгения Петровича Стрельникова старый Рахман-ага. — Все вывезут — здесь что останется?

— Не жадничай, Рахман-ага, — пошутил Евгений Петрович, — останется и на нашу долю. Года через три — четыре мы все здешние пески на Луну вывезем. Говорят, там с песком бедновато.

— Тогда уж и нас вместе забирайте, — сказал старик. — Мы с Бибиджан без песков жить не можем.

Шагельдыеву предлагали отдельный особняк, но он отказался и только попросил, чтобы ему дали квартиру в одном из центральных районов города. Ему, вообще-то, было все равно, но когда приедет сюда Роза, которая осталась пока с бабушкой Огульгерек, то им, конечно, удобнее будет жить в центре.

В этом же квартале поселились Искандеров и Маргарет. Большая трехкомнатная квартира с двумя верандами вполне их устраивала. Получив ее, они на следующий же день пригласили к себе представителя Нуранинского мебельного магазина и вскоре квартира была обставлена как на выставку. Из-за обилия вещей в ней стало, может быть, несколько тесновато, но Искандеров и Маргарет были довольны. «Зачем столько мебели набираете? — недоумевали соседи. — Это и неудобно и в случае переезда — лишние хлопоты». — «Завидуют, дураки! — говорила Маргарет Искандерову, а соседям отвечала: — Мы не любим пустых комнат. Да и переезжать отсюда никуда не собираемся. По крайней мере, в ближайшие десять лет».

Искандеров показал себя довольно опытным дипломатом в подходе к начальству. Устроившись на работу, он пришел к Шагельдыеву и с виноватой улыбкой сказал:

— Простите меня, Нурягды Рахманович, если я первое время буду надоедать вам вопросами. Работа для меня очень интересная, но новая, а делать свое дело как-нибудь я не привык. По-моему, лучше совсем не делать, чем делать приблизительно. Поэтому не откажите в любезности взять на себя роль учителя и подсказывать мне, где и что надо делать.

— Работу в чреве матери никто не изучает, Мухаммед Абдуллаевич, — ответил Шагельдыев, — она познается во время работы. Поэтому я к вам никаких претензий, конечно, первое время предъявлять не собираюсь. Учить мне вас, честно говоря, некогда. Ограничимся тем, что вы пока будете просто выполнять мои распоряжения.

— Конечно, это так, — согласился Искандеров, — но хороший работник должен сам