Паутина - Беки Сейтаков

— Странные они люди, мама. Говорят, что недавно поженились, что любят друг друга, а по их поведению можно подумать совсем другое.

— Ничего странного. У молодых частенько расходятся взгляды и слова. А поживут десяток лет под одной крышей, лучше поймут один другого, уважать друг друга научатся. В молодости, доченька, человек иной раз самому себе угодить не умеет, не то что другому. Всегда свое кажется самым важным и самым верным. Это уже потом понимаешь, что правильные вещи скорее другой говорит тебе, чем ты сама. Я не вижу в этом ничего таинственного.

— Хочется поверить тебе, мама, да боюсь.

— Когда человек от тени шарахается, он на змею наступает. Успокойся и возьми свое сердце в руки. А Нурягды и в самом деле не стоит говорить о твоих подозрениях. Незачем его из пустого кувшина поить, у него и своих дел в избытке.

Разговор с матерью несколько успокоил Джамал. Но все равно она вздрогнула, когда зазвонил телефон. Голос Маргарет показался ей отчужденным, и она испугалась, что ее снова начнут приглашать в гости. Но Маргарет сказала другое:

— Я хочу встретиться с вами, Джамал Дурдыевна. Завтра приеду к вам в три часа. У меня к вам очень важный разговор. Постарайтесь закончить свои дела к трем часам. Я, конечно, долго вас не задержу…

— А что за важное дело? — полюбопытствовала Джамал.

Маргарет сухо сказала:

— Не обо всем можно говорить по телефону, дорогая Джамал Дурдыевна. Скажу только, что дело это скорее представляет интерес для вас, нежели для меня.

— Вот как?

— Да-да, не сомневайтесь.

— И даже намекнуть нельзя, в чем заключается дело?

— Не сгорайте от любопытства. Завтра в три все узнаете.

В трубке щелкнуло, послышались короткие гудки.

«Нахалка! — подумала Джамал. — Поступает так, словно я ее подчиненная! Ладно, пусть она придет завтра. Я покажу ей, в какую сторону открываются двери!» Настроение было испорчено снова.

Но на следующий день Маргарет не пришла. Джамал просидела в ожидании до четырех часов, рассердилась и позвонила. Трубку взял Искандеров. Он рассыпался в извинениях и комплиментах, мешая одно с другим, осведомился, не желает ли уважаемая Джамал Дурдыевна снова погулять по городу. Не желает? Очень жаль, а он, по правде говоря, надеялся. Ну, ничего не поделаешь, как-нибудь в другой раз. А Маргарет? Она заболела и пошла к врачу. Нет-нет, ничего серьезного, так, легкое недомогание, но ведь вы, женщины, так ревниво относитесь к своему здоровью! Стоит вам один раз чихнуть, вы уже считаете, что у вас воспаление легких. Конечно, вы не такая; но не все женщины, к сожалению, похожи на Джамал Дурдыевну.

Джамал несколько раз пыталась остановить словоизлияния Искандерова, но безуспешно. Потом он вдруг поперхнулся и, торопливо попрощавшись, положил трубку.

Часов в одиннадцать, когда Джамал, войдя в реставрационный отдел, смотрела, как ловкие руки девушек-реставраторов из бесформенных кусков керамики воссоздают поражающие своим изяществом вазы и ритоны, ее разыскал заместитель.

— Вам звонили… Просили немедленно приехать к первому секретарю.

Джамал удивилась.

— Зачем?

— Не сказали, — заместитель почему-то вздохнул. — Просто велели приехать.

Джамал частенько заходила в это красивое здание. Иногда ее вызывали, иногда — по собственным заботам. С первым секретарем она была знакома очень хорошо, хотя и не решалась лишний раз беспокоить его. Зачем он вызывает? Может, что-нибудь с организацией передвижных музеев? Или предложит поехать куда-либо? Скоро должны отправляться делегации в Того и Бразилию. Возможно, с одной из них?

Худой, высокий беловолосый человек поднялся навстречу Джамал из-за широкого стола, заваленного бумагами. Впрочем, «заваленного» — не то слово. Бумаги были разложены в строгом порядке.

Осведомившись у Джамал о ее здоровье и домашних, секретарь предложил ей стул и сам сел рядом.

— Как у вас с работой? Не устали еще с музейными экспонатами возиться?

— Когда работа интересна, усталости не чувствуешь, — сказала Джамал.

— Это верно, — согласился секретарь. — Но работ на свете интересных ой как много, Джамал Дурдыевна!

— Моя — самая интересная.

— Ой ли?

— Честное слово!

Секретарь неопределенно хмыкнул, задал еще несколько незначащих вопросов.

— А у нас тут вот какое дело, Джамал Дурдыевна, — сказал он, беря со стола пачку писем. — Пишут люди из Пустыни. Из разных общественных организаций. Говорят, город уже построили, а городом называть не хотят. Почему? Мы и в самом деле тут подумали и решили, что претензии справедливы. Как вы думаете?

— Конечно! — сказала Джамал. — Там самый настоящий город!

— Вот и я о том же думаю. Город есть, а городского головы — нет. Разве это порядок?

— Это, вероятно, не такое уж сложное дело.

— Когда как. А ваше мнение на этот счет?

— На счет чего?

— Чтобы взять на себя руководство новым городом?

— Что вы! — испугалась Джамал. — Какой из меня руководитель!

— Я тоже немного сомневался, но с народом ничего не поделаешь, — секретарь с притворным сожалением развел руками.

— С каким народом?

— Да вот, из Пустыни. Пишут, что на должность председателя горсовета хотят выставить вашу кандидатуру.

— Откуда они меня знают?!

— Вот это уже мне неведомо. Но наверное, знают, если пишут.

— Не понимаю.

— А что тут особенно понимать? Мы с вами обязаны выполнять, что народ требует, а он требует…

— А как же я дом оставлю, семью? У меня муж, дочка скоро в школу пойдет…

— Школы и там есть превосходные, лучше наших. А муж? Что ж, открою вам секрет: он не будет на вас в претензии, если вы согласитесь.

— Как же так? — не поняла Джамал.

Секретарь улыбнулся.

— Все дело в том, что институт, которым руководит Нурягды Рахманович, тоже переводится в Пустыню. То есть, виноват, в новый город. Сейчас строительство требует постоянного внимания. Поэтому и решили перебазировать институт. Тем более, что и основные работы института тоже сейчас связаны со строительством.

Джамал немного растерялась. Все это было так необычно и главное неожиданно, что мысли разлетались, как стайка воробьев, в которую бросили камень, и не было никакой возможности собрать их воедино, чтобы ответить что-то вразумительное.

— Но, поймите, я же родилась здесь! И выросла. Как же я могу уехать?

— Ну, тут вы, пожалуй, не совсем правы, — возразил секретарь. — Если каждый человек захочет всю жизнь прожить на том месте, где он родился, ничего хорошего из этого не получится.

— Да я не то хотела сказать…

— Я вас понял, не беспокойтесь. И знаю, что вы поедете. Ведь Нурягды Рахманович так или иначе все равно будет там. А там, скажу вам по секрету, столько симпатичных девушек. В одну минуту можно на бобах остаться.

Джамал слабо улыбнулась на шутку. Секретарь посерьезнел.

— Надо ценить доверие людей, Джамал