Паутина - Беки Сейтаков

— Красив ваш город, — сказала Маргарет. — Я здесь совсем недавно, почти ничего не видела, но по разговорам знаю, что здесь много замечательных мест, особенно ночью. Вы любите ночные эффекты, Джамал?

— Знаете что, давайте поедем немножко покатаемся по городу? — неожиданно предложила Джамал. Ей хотелось сделать что-то приятное этим милым, немножко несобранным людям. И, если честно говорить, не очень тянуло домой.

— Я бы с удовольствием, — сказала Маргарет. — Но боюсь, что мы и так злоупотребляем вашей любезностью.

— Злоупотребляйте уж до конца! — Джамал решительно тряхнула головой и засмеялась смехом беззаботного человека. — Поехали!

— Поехали, — сказала Маргарет и вполголоса добавила. — Кавэант консулес!

— Пусть консулы будут бдительны! — перевела расслышавшая Джамал и снова засмеялась. — Опасаетесь, что пьяный человек за руль садится? Не бойтесь, я потихоньку поеду, живы останемся.

— Вы знаете латынь? — с интересом спросила Маргарет.

— В пределах недоучившегося фармацевта.

— А вообще какими-нибудь иностранными языками владеете?

— Примерно в том же объеме английским и французским.

— Вы оказывается, не только красивы, но еще и разносторонне образованы.

— Не настолько разносторонне, чтобы хвастаться этим.

Искандеров шел позади и оценивающим взглядом ощупывал ладную фигуру Джамал. В черном облегающего покроя платье, усыпанном редкими блестками „серебряных звездочек, она представлялась его хмельному воображению таинственной и прекрасной ночной феей, которая из снисхождения к людям спустилась на землю, чтобы смертные могли полюбоваться ее неземной красотой.

Тугие косы, собранные в тяжелый узел на затылке, открывали кусочек шеи белой, как снег новруза. А если перевести глаза вниз… Ах, лучше не смотреть на эти тугие стройные ноги, ступни которых точно влиты в изящные лодочки на тонком высоком каблуке. Счастлив человек, которому дано видеть всю эту красоту в ее обнаженном виде, которому позволено обнимать это, наверное, очень упругое и прохладное в жаркие ночи тело!

Искандеров настолько увлекся своими наблюдениями и мыслями, что даже споткнулся несколько раз на ровном месте. А Маргарет между тем уговаривала Джамал:

— Честное слово, дорогая Джамал, только на одну минутку. Меня в основном привлекает возможность окунуться парочку раз в бассейне. После хорошей еды искупаться — лучше удовольствия не придумаете. Это очень способствует пищеварению, а хорошее пищеварение, учтите, для женщины много значит.

— Да я уже сегодня принимала ванну.

— Я трижды на день принимаю ванну. Это одно дело, а окунуться в бассейне — совсем другое. Вас, вероятно, тоже немножко разморила духота. Искупаетесь — и сразу свежее себя почувствуете.

— Вижу, что вы все-таки опасаетесь ехать со мной. Ну, ладно, давайте освежимся. Хуже по крайней мере не будет.

— Искандеров! — окликнула Маргарет. — Тебе придется минут десять погулять одному. У нас есть одно дело, касающееся только женщин. Так что, сделай милость, поскучай немного в одиночестве.

В номере Маргарет похвалилась несколькими безделушками. Потом попросила Джамал написать что-либо на память в альбом.

— Это моя слабость. Всех знакомых прошу след оставить. Но, как видите, к сожалению, знакомых таких у меня пока мало.

— Я даже не знаю, что вам написать, — пожала плечами Джамал.

— Все равно, лишь бы ваше имя осталось.

Джамал подумала, написала несколько слов, посмотрела критически на свое творчество и досадливо поморщилась.

— Фамилию я, не подумавши, написала. А вам, наверное, имя надо?

— Ничего, — успокоила ее Маргарет. — Пусть фамилия остается. Проходите вон в эту комнату, раздевайтесь. Я сейчас дверь запру и тоже приду.

Чувствуя себя несколько скованно, Джамал быстро сбросила платье и, оставшись в лифчике и трусиках, хотела уже лезть в воду, как ее остановил возглас Маргарет:

— Зачем вы так? Потом от мокрого на платье следы останутся!

— Неудобно как-то, — откровенно призналась Джамал.

— Что здесь неудобного! Меня вы стесняетесь, что ли? Так я могу выйти на время, купайтесь одна, а я — потом.

Она стояла в дверях, держа в одной руке полотенце, в другой — металлическую мыльницу. При последних словах она повернулась, намереваясь выйти. Джамал смущенно запротестовала:

— Нет-нет, не уходите!

— Как хотите, — Маргарет улыбнулась краем губ. — А то мне не трудно и подождать.

Она быстро разделась, подождала, пока разденется Джамал, с нескрываемым любопытством осмотрела зардевшую под ее пристальным взглядом молодую женщину.

— Чуточку лишней полноты. А так — классическая фигура. Превосходная модель для любого скульптора. На вашем месте можно натурщицей огромные деньги зарабатывать.

— Не надо так, — серьезно попросила Джамал.

— Ну-ну, не обижайтесь, я просто пошутила. В наше время художникам приходится больше с классическими моделями дело иметь, нежели с живой натурой. Я даже не представляю, как это раньше женщины могли раздеваться перед чужим мужчиной. Б-р-р-р!

Маргарет подошла к краю бассейна, взмахнула металлическим предметом, который Джамал сначала приняла за мыльницу. Послышался сильный запах магнолий.

— Я всегда сдабриваю воду перед купанием, — пояснила Маргарет. — Это очень хорошая эссенция. Жаль, что кончается, а то бы вам дала. От нее очень приятно тело пахнет… Ну, прыгайте, а я — за вами!

Через несколько минут посвежевшие и оживленные они вышли наружу.

— Хоть снова иди в ресторан, — сказала Маргарет. — Где это наш Искандеров скучает?

Искандеров на заднем сиденье автомашины торопливо закусывал контрабандную стопку коньяка. Услышав голос Маргарет, он сунул остатки апельсина в карман, высунулся из машины.

— Ау! Я здесь, девушки!

— Смотри ты, уже устроился! — Маргарет игриво подтолкнула спутницу локтем. — Побоялся, видимо, что мы и кататься поедем без него… Ты боялся, что мы тебя оставим, Искандеров?

— От пьяных женщин всего ожидать можно.

— Ты полегче с пьяными женщинами! А то в самом деле вытурим из машины. Знай, сверчок, свой шесток!

— Откуда начнем экскурсию? — спросила Джамал, в глубине души уже ругая себя за эту ненужную затею.

— Вы наш гид, — ответила Маргарет. — Мы гости, мы ничего не знаем. Куда повезете — все ладно, за все спасибо.

Джамал вздохнула и, выруливая на дорогу, сказала:

— Вот эта улица называется Песчаной. Когда-то на месте нынешней гостиницы стоял песчаный барханчик. Мы детьми бегали сюда играть в песке. Потом началось строительство. Я думаю, в память этого барханчика и назвали улицу.

— Хорошая память, — согласилась Маргарет. — Как ты думаешь, Искандеров?

Искандеров, который стал уже подозрительно посвистывать носом, встрепенулся и невпопад ответил:

— Да-да, все хорошо… Мы благодарны…

Джамал фыркнула. Маргарет засмеялась.

— А что, неправду я сказал, что ли?

— Разве ты когда-нибудь говорил неправду? — сказала Маргарет.

Волга мчалась по ярко освещенной улице. По обеим сторонам сплошной стеной стояли деревья, жемчужно блестели листья, отражая свет фонарей. А над ними горели окнами многоэтажные дома. Во всех квартирах были люминесцентные лампы, но любители красок ухитрялись и на них