Паутина - Беки Сейтаков

— Здравствуйте! Вы Джамал Дурдыевна. Я не ошиблась?

— Добрый вечер, — сказала удивленная Джамал. — А вы?..

— Я Маргарет.

— А-а-а… Очень приятно познакомиться.

— Вы уж извините, Джамал Дурдыевна, что так бесцеремонно вас оторвали от забот и дел, но, право же, забот у нашей сестры всегда в избытке.

Подошел Искандеров.

Обмениваясь с новыми знакомыми незначащими фразами, Джамал исподтишка рассматривала Маргарет. Искандеров при первом знакомстве как будто называл город, откуда они приехали. Маргарет не походила на уроженку того города. А, впрочем, почему она должна была обязательно родиться там? Могла ведь туда переехать. Тем более, что в ней явно заметна восточная кровь. Вот только имя? Но какие только имена ни изобретает нынешняя молодежь!

— Что ж мы стоим у подъезда? — сказала Маргарет. — Пойдемте в сад, посидим. Здесь у вас очень красивый сад, правда?

— Я здесь никогда не была, — чуть смущенно ответила Джамал.

— Ну как же вы!.. А, впрочем, в городе столько красивых мест, что во всех побывать просто немыслимо. Особенно занятому человеку.

В последних словах Маргарет, прозвучало что-то похожее на насмешку, но Джамал не обратила на это внимания.

В темные кроны деревьев были густо вкраплены неяркие электрические лампочки. В неподвижном воздухе устойчиво держался аромат цветов. Он чуточку кружил голову и немного волновал. Здесь в самом деле очень приятно отдохнуть, подумала Джамал. Вообще очень мало мы с Нурягды обращаем внимания на свой отдых. Все работа и работа, а годы идут, не заметишь, как состаришься, тогда никакие сады волновать не будут. Ей стало даже обидно, и она украдкой вздохнула.

— Вот сюда, Джамал Дурдыевна, на эту скамеечку! — сказал Искандеров. От него заметно попахивало вином. Может быть, под влиянием вина он приглашал Джамал сесть таким картинным жестом?

— Не стоит, — сказала она и оглянулась. — Вы что, Маргарет?

— Сейчас догоню. В туфлю что-то попало. — Маргарет торопливо щелкнула замком сумочки.

— Присядьте, Джамал Дурдыевна, — настаивал Искандеров. — Смотрите, как здесь красиво. И, главное, никого нет.

— А вы разве любите одиночество?

— Очень люблю! — Искандеров сделал многозначительную паузу и закончил театральным шепотом. — …Когда рядом со мной красивая женщина.

Джамал засмеялась.

— Для своих лет вы стараетесь казаться слишком опытным в… житейских делах.

— Прикажите — и я буду молчать, как рыба! — он коснулся ее руки. — Для меня одно удовольствие выполнить приказ красивой женщины. Я готов достать для нее солнце с неба, готов быть ее рабом…

— Забыв, что это же самое обещал своей собственной жене, — сказала, подходя, Маргарет.

Искандеров испуганно отдернул руку. Слишком испуганно, как показалось Джамал.

Они прошлись по аллее. Маргарет с сожалением сказала:

— Здесь превосходно, но я больше не могу.

— Вы устали? — посочувствовала Джамал.

— Нет, что вы! Туфля. Я думала, камешек попал, а это оказался гвоздь.

— Что же вы себя мучаете! Надо бы сразу сказать, мы бы просто посидели.

— Да знаете, всегда боишься испортить человеку настроение своими горестями. Погода прекрасная, настроение хорошее, а тут я со своим гвоздем…

— Не надо так, Маргарет… Давайте присядем.

— А может быть, зайдем в ресторан? Там тоже не жарко, а легкий ужин не помешает.

— Неловко как-то…

— Пустяки, — подхватил Искандеров. — Держите себя свободнее.

Джамал задумалась. Где-то в глубине сознания выплыли недавние подозрения. Однако подозревать было некого и незачем. Маргарет оказалась несколько экстравагантной, но в общем-то довольно милой и приятной женщиной. Немного чудаковат Искандеров, вероятно, от избытка молодости, сил и того, что он чувствовал себя обязанным Джамал. А кроме того заметно, что он старается сдерживать себя и смущается, когда скажет что-то невпопад или грубовато. Это выглядело несколько наивно и даже располагало к доверию.

Больше всего, пожалуй, удерживало то, что Джамал вообще никогда не ходила по ресторанам, тем более с незнакомыми людьми. Но в конце концов страшного в этом тоже нет ничего. Она не собирается делать ничего зазорного, просто посидит полчасика. С ней будет женщина, и в общем…

— Ладно, — сказала она. — Только не слишком долго.

— Боитесь, муж приревнует? — улыбнулась Маргарет.

— Его нет сегодня дома. И вообще он не ревнивый.

— Это хорошо. А вот мой Искандеров немножко подкачал в этом отношении.

Искандеров ухмыльнулся и произнес что-то нечленораздельное.

— Ну ладно, пройди, закажи столик.

Маргарет доверительно взяла Джамал под руку, замедлила шаг.

— С глазу на глаз. Джамал Дурдыевна, я могу вам сказать, что думаю: не доверяйте Искандерову.

Джамал вздрогнула и остановилась.

— Как не доверять?

— Не верьте его красивым словам. Он очень влюбчив. А вы — такая красавица, что не влюбиться в вас нельзя.

— Скажете тоже! — Джамал с облегчением засмеялась. Почему-то с облегчением вздохнула и Маргарет.

— В самом деле, я никогда не видела такой красивой и душевной женщины. Мне-то вы можете поверить.

— Вы сами очень красивы, поэтому, вероятно, и мне комплименты говорите, чтобы я не завидовала.

— Какая уж там зависть… У вас много детей?

— Девочка.

— А у меня вот пока никого нет.

— Будут и у вас.

— Кто знает… Вероятно, будут. Между прочим, говорят, что частая беременность очень старит женщину. Вы поменьше рожайте, берегите свою редкую красоту, она не каждому дается.

— Мой муж о сыне мечтает.

— Один-то сын вам не повредит. Да и на муже не грех потуже уздечку затянуть. Мужья любят на сторону посматривать, для них чужая медь дороже собственного золота.

— Мне кажется, Маргарет, вы неоправданно пропагандируете пессимизм. Такая интересная женщина, как вы, еще долго может жить без боязни за своего мужа.

— Не так уж долго, дорогая Джамал Дурдыевна. Моя привлекательность — от молодости, а она, увы, не вечна. Вот вам, например, сколько лет?

— Я старуха. Я в том возрасте, когда женщине уже перестают задавать подобные вопросы.

— Вы напрашиваетесь на комплимент?

— Нисколько. Ну, вот, по-вашему, каков мой возраст?

— Двадцать пять.

— Вот и ошиблись!

— Двадцать четыре?

— Не льстите мне, Маргарет. Мне уже двадцать восемь.

— Не может быть!

— Правда, скоро тридцать стукнет.

— Ну, вот видите, как вы превосходно сохранились. Боже мой! Если я доживу до ваших лет, на меня никто и взглянуть не захочет. Мне недавно двадцать исполнилось.

Да, невольно подумала Джамал, ты интересна, но не для двадцати лет. В таком возрасте у женщины еще сохраняется свежесть юности и во внешности и в душе. А ты, милая, и в том и в другом аспекте выглядишь по крайней мере даже постарше, чем я. Но, кто знает, какую жизнь ты прожила. Иной раз за два года человек на десять лет постареть может.

На пороге гостиницы их уже ожидал улыбающийся Искандеров.

— Столики все заняты были, — пояснил он, — пришлось отдельный кабинет занять.

— Не стоило бы, — сказала