Паутина - Беки Сейтаков

— О расходах не беспокойтесь. У нас сегодня такая дорогая гостья, что я готов весь ресторан закупить и отдать его нищим…

— Искандеров! — сердито прикрикнула Маргарет. — Вы не очень прислушивайтесь к его лепету, Джамал Дурдыевна. Он вообще восторженный человек и в своих восторгах иногда границ реального не замечает. И кроме того, я боюсь, что он уже отведал чего-то запретного. Отведал, Искандеров?

— Самую малость, дорогая Маргарет, самую малость.

— Ну, если малость, тогда еще сносно.

— Разве я мог бы…

— Ладно, ладно, я знаю, что ты мог бы и чего не мог… Проходите, Джамал Дурдыевна.

— Вы своего мужа, я смотрю, в черном теле держите, — пошутила Джамал.

Стол был сервирован не обильно, но дорого. Зернистая икра, омар, ананасы и еще что-то, совсем неизвестное Джамал. Уютная, с некоторым намеком на интимность обстановка комнаты располагала к отдыху. И Джамал снова вздохнула, подумав, что все это она, прожившая на свете почти тридцать лет, испытывает впервые. Не слишком ли, в самом деле, много времени отданоработе? Не слишком ли мало внимания обращалось на отдых? Разве плохо время от времени погулять в парке? Разве нельзя после работы всей семьей пойти вот в такой прекрасный ресторан, послушать музыку, потанцевать? Она уже и забыла, когда танцевала последний раз, наверное, на своей свадьбе. И Роза, бедная девочка, почти нигде не бывает. Надо было ее все-таки взять с собой сегодня…

Разливая по бокалам пенящийся напиток с претенциозным названием «Мед Юпитера», Искандеров сказал:

— Вы нас уважили, Джамал Дурдыевна… По этому поводу надо было поднять тост с хорошим баккарди, а не с этой жидкой водичкой, да Маргарет сегодня что-то слишком строга. Обычно она добрее…

— Искандеров, не старайся казаться хуже, чем ты есть на самом деле, — оборвала его Маргарет. — А то Джамал Дурдыевна может подумать, что ты законченный алкоголик.

— Не подумает! Джамал Дурдыевна знает меня…

— Ну ладно, помолчи!

— Могу и помолчать, если ты настаиваешь. Пойду музыку закажу. Эй, кельнер!

— Посиди тихо и не порти нам с Джамал Дурдыевной настроение!

— Да я ничего, — сказала Джамал. От выпитого вина у нее шумело в голове и состояние было блаженно-расслабленным. — Он не портит… Знаете что, Маргарет? Называйте меня просто по имени.

— С великим удовольствием, дорогая Джамал. Вы мне чем-то мою старшую сестру напоминаете, только она, конечно, не такая красивая, как вы.

— Вы мне тоже очень нравитесь. Вы такая милая и обходительная.

— Спасибо на добром слове, но я его, право же, не заслужила.

— Давайте выпьем по этому поводу коньяку, — сказал Искандеров.

— Нет, — сказала Маргарет, — давай лучше расскажем Джамал Дурдыевне… простите, просто — Джамал… давай расскажем ей нашу историю, чтобы она знала, с кем имеет дело.

— Не надо, — слабо запротестовала Джамал.

— Нет-нет, вы должны знать подоплеку нашей просьбы… Ты будешь рассказывать, Искандеров, или мне доверишь?

— Рассказывай ты, — согласился Искандеров.

— Ну так вот, дорогая Джамал, — Маргарет откинулась на спинку стула, — скрестила руки на невысокой груди. — Искандеров мой — археолог. Не в комплимент ему будь сказано, способный археолог, несмотря на свою молодость. Он работал на раскопках одной древней крепости и высказал ряд интересных предположений, расходящихся с общепринятым мнением и особенно — с мнением начальника экспедиции. Сами понимаете, начальники не любят инакомыслящих. Поэтому Искандерову постарались сделать нетерпимые условия для работы. Однако он не хотел сразу уступать, так ведь Искандеров?

— Не хотел, — согласился Искандеров. — Начальник сволочь такая…

— Однако, — быстро продолжала Маргарет, — чем дальше в лес, тем, как говорят, больше дров. Дело дошло до того, что или начальник или Искандеров должны были уйти. Искандеров сделал дипломатический шаг — подал заявление. Конечно, могли бы в этом вопросе разобраться, но разбираться не стали.

— Выпьем по этому поводу, — сказал Искандеров.

— Выпей, выпей, — сказала Маргарет, — если тебе так уж не терпится!..

— На чем я остановилась? Ах, да… Вот так, Джамал, мы и остались без работы. То есть Искандеров, конечно, остался. В это время умер мой старенький папа, — Маргарет сделала ударение на последнем слоге. — И мы решили немножко покутить — он нам кое-что оставил… на сберегательной книжке. Мы решили, что можем позволить себе такую роскошь — некоторое время пожить без работы. Поехали мы в Крым. Потом по Кавказу. Вы не были на Кавказе?

— Не пришлось, — с сожалением сказала Джамал.

— Впечатление прямо-таки непередаваемое! Первозданная природа во всей своей красоте. Смотришь и прямо физически ощущаешь, до чего же она величественна и могуча, и до чего перед ней слаб и жалок человек.

— Мой муж тоже расхваливает природу, — сказала Джамал, — только он пески хвалит… И силу человека прославляет.

— Он мужчина, — оказала Маргарет, — он сильный человек. А на меня горы действовали подавляюще. Словом, увлеклись мы с Искандеровым и не заметили, что наше наследство подходит к концу. Прослышали, что в ваших местах ведутся археологические работы и приехали. Добавить остается немногое. Почему мы решили обратиться к вашему мужу, хотя он и не археолог? Я вам открою этот секрет. Дело в том, что места в пустыне, где он работает, богаты археологическими находками, которые могут иметь непосредственное отношение к спору Искандерова с бывшим начальником. Все-таки хочется доказать свою правоту хотя бы постфактум, правда? А что касается того, что мы обратились к вашему содействию, так это из-за самолюбия Искандерова. Он очень самолюбив и болезненно переживает, если ему отказывают. Поэтому он и хотел предварительно заручиться вашей помощью. Правильно я говорю, Искандеров?

— Мне нечего добавить, — Искандеров театрально развел руками и сделал постное лицо. — Отныне наша судьба в ваших руках, Джамал Дурдыевна. Засмеетесь — над нами солнце взойдет, нахмуритесь — зима падет на наши головы.

Мысли Джамал двигались медленно, равномерно, спокойно. Она подумала, что все ее недавние подозрения были напрасны. Конечно, Искандеров честолюбив, это сразу видно. И гонору у него, пожалуй, многовато. Но все это не делает человека плохим. Нурягды вполне сможет его устроить в один из институтов академии. Пусть доказывает своему бывшему начальнику, что был прав. Вообще, может быть, и доказывать ничего не надо. Мало ли что случается в жизни — может, просто повздорил, что-либо сделал не так по молодости лет, а сердитый начальник взял и не простил. Бывают такие принципиальные начальники. На последнюю фразу Искандерова Джамал улыбнулась:

— Вы, оказывается, в душе поэт! Вероятно, поэтому вы так туманно и изъяснялись при первом знакомстве, что я почти ничего не поняла.

— Он любит иногда цветистую фразу, — подтвердила Маргарет.

— Ладно, — сказала Джамал, — помогу вам.

Они чокнулись. «За удачу и крепкое знакомство!» — сказал Искандеров. Закусили необыкновенно