Паутина - Беки Сейтаков

приспосабливать абажуры, поэтому окна были разные — голубые, зеленые, розовые, красные и даже фиолетовые. Имея ввиду последние, Маргарет сказала:

— Наверное, какой-нибудь абстракционист живет в этой фиолетовой жути.

— А что, красиво! — возразил Искандеров, возясь в кармане с раздавленным апельсином.

— Хотела бы я посмотреть на твою физиономию при таком свете, — сказала Маргарет. — Представляю прелесть! — Она повернулась лицом к Искандерову. — Фу! В чем это у тебя руки? Апельсином пахнут! Вы слышите, Джамал? Наш кавалер втихомолку жует апельсины, а нам не догадается предложить. Мы тоже хотим апельсинов! А ну, подавай сюда свои запасы!

Трясясь от сдерживаемого смеха, Джамал свернула на боковую улицу и остановила машину.

— Вот… Комсомольское озеро.

— Обжора несчастный! — сказала Маргарет. — Где озеро? Ух, как здесь здорово! Давайте вылезем на минутку, а? Посмотрим поближе на это царство Шахерезады.

Обрамленное белоствольными тополями, озеро и в самом деле походило на живой кусочек сказки. Оно влажно дышало темной синевой, взблескивало рыбьими чешуйками электролампочек, мерцало блуждающими огоньками лодок, полных музыки, смеха и песен.

— Это озеро построили комсомольцы в тот год, когда в город пришла река, — сказала Джамал. — Я тоже ходила строить.

— Значит, в этой красотище есть доля и вашего труда? — Маргарет дружески пожала локоть Джамал. — Завидую вам! Иди сюда, Искандеров!

— Вы все время зовете мужа по фамилии, — тихо сказала Джамал. — Я бы так не смогла. Все равно, как чужого человека.

— Ну, не все время, — возразила Маргарет, — иногда я его Микелем называю… когда заслужит…

— Скажите, а вот ваше имя… и его…

Маргарет усмехнулась.

— Странными кажутся? Меня так уж родители назвали. Ничего не поделаешь. А его Мухаммедом зовут, но он под меня подделывается. Говорит, что Маргарет и Мухаммед — не звучит, хоть и в рифму.

— Вы о чем сплетничаете? — спросил Искандеров. — О каком Мухаммеде речь идет?

— О том самом, что выражений выбирать не умеет, — сказала Маргарет. — Постой, пожалуйста, с Джамал, чтобы она не скучала. У меня с резинкой что-то случилось, надо посмотреть.

Она отошла к машине.

— Как вам нравится моя жена? — спросил Искандеров, дыша в лицо Джамал винным перегаром.

— Очень обаятельная женщина.

— Она ничего… Только поучать любит. А сама другой раз такое скажет, только держись.

— Не заметила.

— Это она при вас такая, — с пьяной откровенностью сказал Искандеров. — Умеет дым в глаза пустить…

— Вы, вероятно, не любите свою жену.

— Это почему же?

— Или, по крайней мере, не уважаете.

— Неправда!

— Тогда почему вы говорите о ней неприятные вещи?

— Так это же я — вам! Как близкому человеку!

— Даже близкому не все можно говорить.

— Ну, извините меня. Я просто не подумал.

— Извиняю.

— Нет, вы в самом деле извините!

— Ну, извиняю, извиняю, — улыбнулась Джамал.

Подошла Маргарет, подозрительно посмотрела на Искандерова.

— Про меня что-нибудь нелестное говорит?

— Нет, что вы! — Джамал посмотрела на притихшего Искандерова. — Мы озером любовались… Какая у вас сумочка оригинальная!

— По случаю достала. Американская. Она внутри интересно отделана. Пойдемте-ка поближе к свету… Вот!

— Простите, зачем мне деньги?

— Тьфу ты! — Маргарет с недоумением посмотрела на свои руки. — Это же надо! Вместо сумки ее содержимое вам даю… Смотрите. Правда, любопытно сделано? Умеют за границей потакать женским слабостям! Видите тайничок? Это от мужа всякие секреты прятать.

— А если нет секретов?

— Должны быть! Что это за женщина без своего личного мирка? Таких не бывает, дорогая Джамал.

— Бывают, Маргарет. У меня, например, нет от мужа никаких секретов.

— Ну, вы идеал… Поехали дальше?

Они доехали до места, где начинался старый город. В нем тоже было много парков и фонтанов.

— Я видела мельком строительство, — сказала Маргарет, скользя взглядом по строительным лесам, — и не заметила, чтобы там арматура была.

— Арматура, дорогая Маргарет, отошла в прошлое. Плиты специальным раствором скрепляют. Он частично растворяет силикальцит и превращает сборную конструкцию в монолит.

— Интересно!

— А разве в других городах иначе строят?

— По правде говоря, как-то не обращала внимания. Мне казалось, что по-старинке, железобетоном обходятся.

— У нас давно его забраковали. Разве только Нурягды защитные блоки из него строит, потому что он хорошо жесткие излучения задерживает.

— Простите меня, дорогая Джамал, у вашего мужа, вероятно, засекреченная работа. Вы случайно не выдайте его секретов.

— Какие там секреты! Все их давным-давно знают.

— Я, например, не знаю.

— Вы человек новый в нашем городе, поэтому и не знаете.

— Вообще-то да, — согласилась Маргарет. — Искандеров! Это невежливо — спать в присутствии женщин!

— Я не сплю… — сказал Искандеров, кольнув Маргарет недобрым взглядом трезвого человека.

Улица свернула в сторону гор. Там мигали многочисленными огнями металлургические заводы. Утром дым заводских труб тянулся сплошной пеленой, и трудно было понять, где он кончается и где начинаются облака, отдыхавшие эту ночь на могучей груди гор. Сейчас дым был не виден, хотя заводы работали.

На самой вершине горного отрога ярко светились два огонька — зеленый и красный. Джамал не знала, что это такое.

Машина прошла вдоль рабочего городка, расположившегося у подножья гор и вышла на боковую автостраду. Джамал посмотрела на часы: было около десяти. Мама, наверное, беспокоится, подумала она, а может быть, даже Нурягды звонил?

— Время уже позднее, товарищи. Не закончить ли нам культпоход? Остальное в другой раз досмотрим.

— Конечно, дорогая Джамал! — воскликнула Маргарет. — Мы и так задержали вас больше, чем… могли рассчитывать. Мы вам очень, очень благодарны. Не так ли, Искандеров?

— Да, благодарны! — сказал Искандеров и икнул. — Очень благодарны. Джамал Дурдыевна потратила на нас много времени, — он икнул снова. — Черт тебя побери!.. Извините…

— Когда ты только научишься… — В голосе Маргарет прозвучала самая неприкрытая издевка. — Культурный человек!

— Вот ваша гостиница, — сказала Джамал, радуясь возможности прервать неприятный разговор и в глубине души жалея беднягу Искандерова, который оправдывался не очень решительно.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

С Джамал происходит непонятная перемена. Огульгерек разговаривает с дочерью. Снова звонит Маргарет. Неожиданное предложение. Чем закончилась встреча?

У Шагельдыева было много забот. Строительство в Пустыне подходило к той фазе, когда там требовалось его постоянное присутствие. Много неотложных дел было и в институте: голова шла кругом. А тут еще что-то случилось с Джамал.

Откровенно говоря, Шагельдыев и раньше не обращал особого внимания на поведение Джамал. Он любил свою жену, верил ей, иногда посмеиваясь над ее увлечениями и поклонниками. Некоторую эксцентричность в ее поведении он относил к естественным капризам молодой интересной женщины. Но сейчас случилось что-то иное, на что нельзя было не обратить внимания — Джамал явно чего-то опасалась, была неспокойна.

Что могло произойти? Раньше она никогда с таким напряженным вниманием не прислушивалась к шагам