Вольный наследник. Том 4 - Артём Кей

Лёха прибежал ко мне такой взбудораженный, прямо с порога начал тараторить. Я его сначала успокоил, велел дышать и говорить по делу. Оказалось, что его приятель — тихий такой парень, которого все в министерстве считали безобидным архивным червём — взял и перерыл кипу старых дел. И что же он нашёл? А ничего. Пустоту.

— То есть как — нет договора? — переспросил я, хотя прекрасно понял с первого раза.

— А вот так, — развёл руками Лёха. — Запись в книге стоит, дата есть, подпись регистратора тоже. А документа, который подтверждает, что земля вообще когда-то передавалась, — нет. Как будто его и не было.

— Или его «потеряли», — добавил я задумчиво.

Значит, так: запись есть, а договора нет. Поэтому они и оформлялись, наверное, уже позже. Я мысленно прокрутил эту информацию с разных сторон.

— Что ещё говорил твой друган? — спросил я, разглядывая Лёху.

— Сказал, что такое иногда бывает. Если сделка была срочная, могли сначала внести запись, а потом уже договор подшить. Но чтобы договора не было вообще — это редкость. Обычно за это головы летят.

— Чьи?

— Тех, кто регистрацию проводил. Если, конечно, кто-то не «позаботился» о том, чтобы эти головы не нашли, — усмехнулся Лёха.

Ладно, будем копать дальше. Я распорядился, чтобы Лёха потихоньку собирал любые намёки, любые свидетельства — людей, которые могли помнить ту сделку, всё, что можно найти. Дал ему ещё денег на расходы и наказал действовать осторожно.

В принципе уже и этого достаточно. Сейчас закончим все дела да начнем действовать.

Глава 9

— Читай, — я кивнул на конверт, который она вертела в руках.

Всё шло своим чередом. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я даже начал подумывать, что, может, и вправду удастся немного передохнуть, пока не нагрянули невесты. Амалия крутилась как белка в колесе со своими баронами, замок потихоньку приобретал жилой вид, Екатерина восстанавливала силы и уже скакала козочкой, будто она к нам погостить приехала.

Идиллия рухнула в одно неудачное утро, когда на пороге замка материализовался запылённый гонец. Видок у него был такой, будто он скакал всю ночь, не слезая с лошади. Он вручил Амалии запечатанный конверт и тут же испарился.

Амалия развернула бумагу, пробежалась глазами по строкам, и её лицо стало таким же серым, как стены замка до ремонта.

— Воронцов подал в суд, — сказала она, протягивая мне документ.

Я взял. Всё чинно, благородно, с кучей печатей и витиеватых формулировок. Суть была простой, как мычание: граф Беляев и барон Воронцов требуют выплаты тех самых двух тысяч золотых, которые мы им тогда не отдали и якобы должны.

— Вот упыри, — восхитился я. Всё-таки наглость — второе счастье, а в аристократической среде, видимо, первое. — Решили пойти официальным путём. Ябеды!

— Что будем делать? — спросила Амалия. В её глазах уже загорался нездоровый огонёк, и я прямо услышал, как у неё в голове заскрежетали шестерёнки плана «взорвать всё к чертям собачьим».

— А давай-ка подадим встречку, — предложил я, откладывая бумагу.

— С чего вдруг?

— Помнишь, мы говорили про земли Воронцова, на которых серебряный рудник? Те самые, которые герцог Кудрявцев якобы продал, а договора нет?

— Думаешь, там что-то нечисто? — Она подошла ближе, заглядывая мне через плечо.

— Лёха нарыл инфу, что дата оформления земли позже смерти Кудрявцева. Непонятно, кто у кого покупал. Владелец-то мёртв был на момент оформления. Если мы поднимем этот вопрос, Воронцову придётся объяснять, с кем он, собственно, договор подписывал.

— С призраком? — Амалия усмехнулась, но усмешка вышла усталой.

— Именно.

Иск мы составили быстро. Суть была проста: признать сделку земель с серебряным рудником недействительной, так как договор сомнителен.

Мы ждали суда с каким-то предвкушением. Жаба с Хомяком потирали лапки, готовясь делить шкуру неубитого медведя. Я же вообще не напрягался, думал, что суд на нашей стороне.

Суд состоялся в столице. Место такое же помпезное и гнетущее, как и всё, что связано с государственной машиной. Высокие потолки, портреты, запах пыли и лакрицы. Мы сидели с Амалией в удобных креслах, а с другой стороны расположились Воронцов, Беляев и, видимо, их ходатай — тощий мужик с птичьим лицом и цепкими глазами.

Судья занудным голосом огласил претензии — толстый дядька с брылами и маленькими заплывшими глазками.

Первым выступал Беляев. Он живописал, какие они несчастные, как их обманули. Амалия слушала со своим невозмутимым выражением лица.

Потом слово дали нам.

— Так, а мы здесь при чём? Условия договора были обговорены. Его условия выполнены. А то, что у вас возникли дополнительные затраты, — не наша проблема, — сказал я.

— Возражаем! — выступал Беляев.

— Не принимается! — срезал его судья. — Предоставляйте документы, или нет смысла поднимать вопрос.

Воронцов и Беляев зашушукались.

— Суть ваших претензий? — обратился судья к нам.

— Нам непонятно, каким образом право собственности перешло к Воронцову, — начал я, выходя вперёд.

Беляев вскочил:

— Это голословное заявление!

— Может быть, — сказал я. — Только вот всё это сделано при странных обстоятельствах. Кудрявцев умер, потом вдруг кусок его земли переходит Воронцову.

По залу пронёсся шумок. Судья стукнул молоточком.

Воронцов сидел бледный. Беляев, наоборот, ехидно улыбался.

— Ваша честь, — взял слово их ходатай. — У нас документ есть, подписанный герцогом Кудрявцевым за месяц до его кончины.

Сердце ухнуло в пятки. Ходатай передал судье бумаги. Я попросил показать мне. Всё было правильно. Подпись, печать. Даже моя Жаба, которая обычно чуяла подвох, растерянно замолчала. Вот ведь гадство!

— Договор подлинный, — констатировал судья после беглого осмотра. — Основной иск барона Воронцова отклонить. Встречный иск герцогини Рысевой отклонить. Есть вопросы?

Вопросов не было.

Мы проиграли. Как и Воронцов. Остались при своих, называется.

— Откуда у них договор? — спросила Амалия.

— Вопрос, — буркнул я.

Обратно ехали молча. Амалия злилась, я думал. Фиг с ним, конечно, но сам факт проигрыша был унизителен. Я всё же думал, у них липа. Ан нет.

Не успели мы распрячь лошадей, как на пороге замка снова заявились гости. Теперь уже без церемоний. Воронцов и Беляев в сопровождении семидесяти крепких ребят.

— Ваша светлость, — начал Беляев с порога, даже не здороваясь. —