Вольный наследник. Том 4 - Артём Кей

— А рожа не треснет? — спросил я, лениво прислоняясь к косяку. Амалия стояла рядом, скрестив руки на груди. Её лицо было невозмутимо, но я знал, что внутри у неё всё кипит. Она мне немного мозги прополоскала. Не столько из-за проигрыша, сколько из-за траты времени, которого у неё и так нет.

— За то, что вы нас тогда опозорили. И за лошадей, — Воронцов, осмелев после победы в суде, выступил вперёд. — А обвинения с землёй вообще хамство!

— И что надо? — спросил я.

— Мы хотим поставить вас на место, принц, — злобно прошипел Беляев. — Хватит вам тут права качать. Империя не ваша личная игрушка.

Я посмотрел на Амалию. Она чуть заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как в груди разливается холодная злость. — Давайте я вам объясню.

— И что же вы хотите нам объяснить?

— Вы попытались обмануть нас, — начал я нагнетать, — когда требовали деньги за свой же косяк. Поэтому были наказаны.

— Но…

— Нет здесь никаких «но», — резко оборвал его я. — Лошадей мы забрали у вас за наглость и попытку обмана. Потом вы подали в суд. Мы его проиграли. Вы тоже. Здесь вопросов нет. Попытка поиметь с нас денег в рамках закона была красивой. Но сейчас вы явно перегибаете.

— Я повторюсь, — начал вещать Беляев, — империя не ваша личная игрушка. Мы не намерены терпеть произвол.

— Так и я тоже повторюсь. Вы попытались содрать с нас денег за несуществующий долг. Пошли бы сразу в суд — лошади бы остались при вас. А теперь вы опять приехали требовать деньги. Да ещё извинения. Вы прям рискуете уйти отсюда в одном исподнем, а не просто без лошадей.

— Мы это так не оставим…

— Всё это я уже слышал. Не вижу смысла в дальнейших препирательствах. Как я вижу, слова ни к чему не приводят. Предлагаю устроить дуэль.

— Дуэль? — переспросил граф. — У нас есть дуэлянты. Мы вызываем не вас.

— А кого же? — удивился я, а про себя подумал: «Ну наконец-то движуха».

— Вашу... герцогиню, — он усмехнулся. — Или её бойца. С нас хватит ваших фокусов с магией, Александр. Будем драться по-честному, на мечах. Без магии.

Я почувствовал, как Амалия напряглась. Ей хотелось навтыкать им сейчас, прямо на месте, без всяких дуэлей. Но я остановил её взглядом.

— Ну, мечи так мечи. — Я выдержал паузу. — А что мы ставим на кон?

— Две тысячи золотых, которые вы нам должны, — начал Воронцов.

— Губёнки-то закатайте, — я специально их провоцировал, чтоб не соскочили. — Вам их никто не должен.

Они уже, по-моему, готовы были без дуэли на нас кинуться.

— Мало, — констатировал я. — Ставьте ваши земли. Те самые, с серебряным рудником. А с нашей стороны — земли, прилегающие к руднику. Те, что всё ещё пустуют и по документам принадлежат герцогству.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Беляев. — Это несусветная наглость!

— Ну тогда раздевайтесь до исподнего и катитесь, — я приподнял бровь.

Дуэль была единственным способом закончить эту эпопею. Если они проиграют, мы заберём рудник. Если проиграем... что ж, значит, слишком много на себя взяли.

— Хорошо! — воскликнул Беляев. — Я дерусь!

Мы быстренько составили соглашение на бумаге. Всё по закону: чьи земли кому отходят, кто с кем дерётся и на каких условиях.

Свидетелей взяли трёх баронов Амалии: Куницына, Белозубова и Предгорного. Они стояли в уголке и хлопали глазами, офигивая от подобного. Куницын, самый хитрый, первым пришёл в себя и даже спросил:

— Ваша светлость, вы уверены?

— Абсолютно, — ответила Амалия.

Больше вопросов не было. Бароны молча поставили свои закорючки, переглянулись и отошли к стене.

Воронцов и Беляев тоже подписали. Беляев — с каменным лицом, Воронцов — дрожащей рукой. Ещё бы, такой кусок на кону. Но гордость и желание отомстить пересилили страх.

Бароны переглянулись. Предгорный хотел что-то сказать, но Куницын дёрнул его за рукав — мол, не наше дело.

— Тогда выходите, — сказала Амалия.

Поле для дуэли выбрали прямо во дворе замка. Место ровное. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени. Свидетели расступились, образовав круг. Бароны замерли по краям. Я отошёл подальше, скрестив руки на груди.

Беляев скинул камзол, остался в одной рубахе. Меч достал из ножен — длинный, тяжёлый, с массивной гардой. Клинок тускло блеснул на солнце. Воронцов, стоявший в стороне, явно переживал.

— Начали, — скомандовал я.

Беляев рванул вперёд. Меч занесён. Удар!

Амалия не двинулась.

В последний миг — шаг в сторону. Плавно. Будто не человек, а тень. Меч просвистел мимо, разрубил воздух. Беляев проскочил, потерял равновесие. Доля секунды.

Амалия ударила.

Коротко. Точно. Остриё коснулось плеча. Рубаха треснула. Кровь тонкой полоской выступила на белой ткани.

— Первая кровь, — сказал я.

— Бой не остановлен! — Беляев даже не взглянул на рану. — Я могу продолжать!

Амалия кивнула. И замерла. Ждала.

Беляев больше не лез напролом. Он прижал раненую руку к телу, перехватил меч поудобнее и начал кружить. Медленно. Осторожно. Выпады стали короче. Острее. Он пробовал слева, справа, сверху. Заставлял её двигаться, не давал застыть.

Амалия уходила тенью. Меч мелькал — отбил, увёл, блок. Она не контратаковала. Просто уклонялась, дразнила, тянула время. Беляев тяжело дышал. Пот заливал глаза. Но он не сдавался. Злость гнала вперёд. Гордость не давала остановиться.

Минута. Вторая.

Беляев выдыхался. Он привык, чтобы враг падал первым. Но Амалия даже не запыхалась. Она двигалась легко, будто не по земле ступала — летела.

— Да стой ты, тварь! — заорал Беляев.

Он перехватил меч, прижал раненую руку и пошёл вперёд. Без спешки. Он понял: силой не взять. Решил брать терпением.

Они кружили. Бароны замерли, даже дышать перестали. Воронцов вжал голову в плечи, закрыл глаза. Я подался вперёд.

Беляев сделал ложный выпад. Амалия ушла в сторону. Он рубанул по-настоящему — в корпус. Меч свистнул. Амалия не стала уклоняться. Приняла удар на клинок, скрестила мечи. Лезвия зазвенели, высекли искры.

Беляев наседал. Вкладывал в натиск всю злость. Амалия отступала, принимала удары один за другим. Казалось, ещё мгновение — он продавит.

Но она ждала.

Резко ушла вниз, выскользнула из-под клинка. Остриё её меча чиркнуло по