Евгений Андреевич Беренс (1876–1928). На службе России - Анатолий Васильевич Смолин

Обращаемся ко всем морякам, всякого звания, чинов и положения, где бы они ни находились, за пределами Советской России, и в особенности к морякам Черноморского флота, с искренним и горячим призывом забыть рознь, происшедшую за последние годы, и соединиться с нами для спасения русского народа и его земли!

Теперь не время рассчитывать на интервенции и искать выхода во всяких других средствах. Пора признать, что русский народ всем ходом последних лет ясно показал, как он хочет жить и за что он борется.

Все те из вас, в которых живет дух честного, бескорыстного служения русскому народу, которые способны забыть личные интересы и обиды, найдут себе у нас место и применение, как в защите России от Польши, так и в деле ее мирного внутреннего возрождения и строительства.

Мы, ваши старые товарищи, зовем вас исполнить свой долг, применив свои силы и знания здесь, среди русского народа, в наиболее тяжелое для него время!

Со стороны Советского рабоче-крестьянского правительства будут приняты все меры, чтобы эту возможность дать тем из вас, которые искренно и честно этого захотят»[291].

Возможно, что воззвание писалось по просьбе советских властей, но то, что оно было абсолютно искренним, сомнений не вызывает. Поскольку аналогичное воззвание за подписью генерала А. А. Брусилова и его соратников появилось 30 мая 1920 г. в газетах «Правда» и «Известия ВЦИК». В то время как обращение Е. А. Беренса и Н. И. Игнатьева только в «Известиях» 5 июня. Скорее всего, это произошло из-за того, что в этой войне флот не играл столь важной роли, как сухопутные войска.

Переговоры между Советской Россией и Финляндией начались в эстонском городе Тарту (Юрьев) 12 июня 1920 г. В советскую делегацию вошли секретарь Коминтерна, бывший полпред в Швейцарии, член РКП(б) А. Я. Берзин (председатель), руководитель РОСТА, журналист, член РКП(б) П. М. Керженцев. С 23 июля она пополнилась новым представителем, им стал член РВС армии Советской Латвии, а затем 15-й армии, врач по образованию, член РКП(б) Н. С. Тихменев. Все они являлись членами партии, а следовательно, должны были подчиняться партийной дисциплине и проводить в жизнь решение ее высших органов[292]. Следует отметить, что среди полномочных членов делегации отсутствовали специалисты в области внешней политики, экономики, финансов, что, конечно, влияло на учет советских интересов в будущем договоре.

Особенность начавшихся переговоров о мире заключалась в том, что одновременно там же проходили и переговоры о перемирии, закончившиеся неудачей в апреле. Е. А. Беренс в качестве эксперта выступал и на тех и на других. Особенно острые дебаты на переговорах о перемирии, как и в Раяйоках, вызвали вопросы, связанные с установлением демаркационной линии в Финском заливе. По мнению Беренса, которое он твердо отстаивал, финские предложения на время перемирия лишали Россию возможности осуществлять оборону Кронштадта, так как позволяли Финляндии снять большую часть русских минных заграждений и установить блокаду в отношении торгового судоходства[293].

В частности, Е. А. Беренс говорил: «Финскому побережью и финской торговле никто не угрожает в русском проекте перемирия, но Россия, конечно, не может жертвовать своими насущными интересами и мирными интересами для успокоения излишней нервности и подозрительности финнов, к тому же ни на чем не основанных»[294]. В ходе дискуссии Беренс намекнул финской делегации на то, что если сейчас флот находится в Кронштадте, то это не значит, что он не сможет выйти из него. Ход переговоров по перемирию показывал Беренсу, что финны использовали эти переговоры только для того, чтобы решить территориальный вопрос в свою пользу, надавив на советскую делегацию. Рассматривая ход переговоров по перемирию, он пришел к выводу о том, что доводами и убеждением воздействовать на финнов, по-видимому, нельзя. Он считал, что изменить ситуацию можно только в случае улучшения внешнеполитической обстановки в пользу Советской России, уступками в территориальных вопросах или демонстрацией силы со стороны РСФСР.

Силовой вариант мыслился Е. А. Беренсом следующим образом: прекратить разговоры о перемирии. Уведомить финнов о том, что, ввиду необходимости для России открыть навигацию, она начинает траление и обследование Южного прибрежного фарватера от Кронштадта к Усть-Нарве, который проходит между островами Сескар и Лавенсари и южным материковым берегом. При этом сделать заявление о том, что указанные действия не направлены против Финляндии. Для траления он предполагал использовать только тральщики и гидрографические суда. Однако на всякий случай Беренс рекомендовал привести в боевую готовность в Кронштадте миноносцы и подводные лодки для поддержки судов, производящих траление. Он считал, что использовать этот план следовало в том случае, если России есть что ввозить и вывозить. При этом риск конфликта эксперт считал минимальным и полагал, что финны на него не пойдут[295]. Однако силовой вариант в Москве принят не был.

Не менее острой стала дискуссия по поводу присвоения Финляндией русского военного имущества, оставленного в стране при эвакуации русских войск и флота. И в этом вопросе Е. А. Беренс проявил завидное упорство в дебатах со своими финскими оппонентами, отстаивая интересы России. В конце концов, сошлись на статус-кво, а это означало отказ сторон от взаимных претензий[296]. Однако имелись и исключения. Они касались русских судов, оставленных в Финляндии при эвакуации, и финских, уведенных в Россию, которые стороны обязались вернуть.

Наиболее трудноразрешимым вопросом на переговорах стал вопрос о Печенге. Несмотря на достаточно жесткие официальные заявления советской делегации, у ее членов уже наметились некоторые подвижки в сторону уступок Финляндии. Учитывая финские претензии на район Печенги и уловив настроения главы советской делегации в пользу территориальных уступок, 20 июня морской представитель делегации Е. А. Беренс составил «Записку морского консультанта по поводу первого финского проекта о Печенгском районе в территориальной комиссии». Правда, в ней не указывался адресат, но, скорее всего, она предназначалась для полномочных членов советской делегации. В записке давалось описание экономического и стратегического значения оспариваемой финнами территории[297]. Таким образом, говорить о том, что делегация не представляла себе экономического и военно-стратегического значения этого района, не приходится.

Поскольку прогресса на переговорах после месячных дискуссий не наблюдалось, 14 июля был объявлен перерыв до 28 июля, на время которого делегации разъезжались для консультаций со своими правительствами. У членов советской делегации А. Я. Берзина и П. М. Керженцева сложилось мнение, что без территориальных уступок мир с Финляндией не заключить. Эту идею они проводили и на заседании Политбюро 23 июля. В результате появилось достаточно расплывчатое решение: «согласиться в принципе на предложенные нашей делегации условия». Однако о самих предложениях ничего не говорилось, и сама область Печенги не