Красный священник - Е. Юань

— А «Ангел Войны» — это сам гнев Владыки, Его карающий бич. Он снизошел на эту грешную землю лишь с одной целью: утопить её в крови и разжечь пламя братоубийственной сечи…

«Сдается мне, этот аскет и близко не подбирался к божественным чертогам Древнего бога Солнца, да и самих Королей Ангелов воочию отродясь не видел. Весь этот пафосный бред — чистой воды калька с замшелых религиозных фолиантов той эпохи… Иными словами, он просто цитирует официальные догматы… А раз так, то „Темный Ангел“ Сасрир и впрямь был негласным вожаком всей крылатой братии, пользовался абсолютным доверием Древнего бога Солнца и гордо носил титул Наместника Небес. Вот только даже такую монументальную фигуру умудрились… кхм, совратить с пути истинного… Одному богу известно, чем Он в итоге кончил, и почему нынче от Него не осталось и мокрого места…» — Клейн, жадно впитывая каждое слово Сноумена, почувствовал, как картина, связанная с Королями Ангелов, обретает всё более кристальную, пугающую ясность.

Единственным, что ввело юношу в легкий ступор, оказалось то самое пророчество: Древний бог Солнца лично назначил Адама грядущим Спасителем. Эта деталь откровенно не укладывалась в голове.

«Так вот она какая — подлинная, не урезанная восьмерка Королей Ангелов…» — «Звезда» Леонард тоже превратился в слух. Старик Паллес Сороастр отродясь не посвящал его в подобные, леденящие кровь детали. Это была самая настоящая, первобытная изнанка мироздания прямиком из эпохи до Великого Катаклизма!

Одри, которой уже доводилось созерцать ту самую богомерзкую фреску, где троица Королей Ангелов безжалостно рвет на куски Создателя Города Серебра, и безошибочно опознавать в них «Вечное Пылающее Солнце», «Повелителя Бурь» и «Бога Знаний и Мудрости», восприняла откровение без особого шока. Слегка повернув голову и мазнув взглядом по «Миру» и «Звезде», девушка с ледяным, аналитическим хладнокровием принялась препарировать скрытый подтекст этих догматов:

— Опираясь на слова мистера Сноумена, «Темный Ангел» был именно сотворен. А вот великая троица — «Белоснежный Ангел», «Ангел Ветра» и «Ангел Судьбы» — преданно следовали за Древним богом Солнца еще с тех пор, когда были слабы, и шаг за шагом росли вместе с Ним. Хм, сдается мне, под этой самой «слабостью» здесь подразумевается как минимум четвертая Последовательность… А «Ангел Мудрости», по всей видимости, оказался чужаком. Он примкнул к свите Владыки куда позже, а изначально почти наверняка сражался во вражеском лагере…

Услышав выводы мисс «Справедливости», Клейн внезапно воскресил в памяти одно весьма примечательное имя. То самое, что то и дело всплывало в древних мифах и преданиях Города Серебра — «Дракон Мудрости» Хераберген.

Юноша едва заметно кивнул, жестом предлагая девушке продолжать свои изыскания.

Тем временем Сноумен, благоговейно отчеканив еще парочку соответствующих религиозных догматов, внезапно сменил тон на предельно суровый и изрек:

— В нашем приходе затаились еретики, бьющие поклоны Ночи!

— Такова священная воля, ниспосланная самими Королями.

Глава 1064

Сближение

«Еретики, бьющие поклоны Ночи…» — услышав это изречение Сноумена, вся троица почувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

Что Клейн, что Одри, что Леонард — каждый из них так или иначе был намертво связан с Богиней Вечной Ночи. Одна являлась образцовой еретичкой, бьющей поклоны Ночи; второй был не просто еретиком, но и без пяти минут шишкой в рядах этого культа, капитаном элитного отряда; ну а третий и вовсе превзошел всех, являясь прямым благословенным самой злой богини.

— Кхм… Выходит, Церковь Ночи зародилась куда раньше, нежели гласят исторические летописи. Её корни уходят в те времена задолго до Великого Катаклизма, вот только тогда она скрывалась под вывеской тайной ложи, — деликатно прочистив горло, Клейн выдал этот короткий анализ, дабы хоть как-то развеять внезапно повисшую свинцовую тишину.

Одри, слегка поджав губы, кивнула и продолжила направлять сновидение Сноумена, заставляя его выуживать из подсознания любые крохи знаний о Королях Ангелов.

Увы, Сноумен был всего-навсего аскетом пятой Последовательности. И пускай в Пятую Эпоху подобный ранг приравнивался к верхушке, дозволяя вращаться в кругах мастодонтов и прикасаться к историческим тайнам, в эру до Великого Катаклизма его статус был до смешного ничтожен. Бедолаге даже путь в земное божественное царство был наглухо заказан. А потому о Королях Ангелов и Древнем боге Солнца он ведал катастрофически мало, и весь его багаж ограничивался замшелыми догматами из религиозных фолиантов.

Впрочем, Клейн своим цепким умом всё же вычленил в его речах одну весьма любопытную деталь:

На севере, у горного хребта Спины, были замечены следы потомков гигантов.

Ныне эта гряда носила гордое имя Антарес и пролегала по территории Империи Фейсак. Сыщик без труда сплел эту зацепку воедино с тем фактом, что сами фейсакцы кичатся своим родством с гигантами, а истинная форма «Бога Войны» и есть гигант.

Смекнув, что ловить по части Королей Ангелов больше нечего, Одри плавно переключила русло грез Сноумена на то, что оставило в его душе самый глубокий, судьбоносный след.

Монументальный храм, под сводами которого они стояли, тут же пошел зыбкой рябью, абсолютно бесшумно перекраивая собственные очертания.

Спустя жалкие пару секунд исполинские масштабы церкви съежились, а за её стенами раскинулась аккуратно вымощенная площадь.

Сноумен благоговейно стоял на коленях перед крестом и изваянием божества, а его фигуру щедро заливали лучи кристально чистого солнца.

Сбоку от него соткался размытый силуэт, облаченный в скромную сутану священнослужителя. Этот незнакомец заговорил громогласным, дышащим первозданным величием голосом:

— Ты добровольно избрал стезю аскезы. Отрекся от любви, отвернулся от мирских утех, отринул жажду власти. Ты будешь денно и нощно истязать свою плоть и закалять дух, дабы шаг за шагом, неумолимо приближаться к небесным чертогам и нашему Владыке.

Сноумен с истовым благоговением припал губами к каменным плитам и вторил:

— Я добровольно избираю стезю аскезы. Отрекаюсь от любви, отворачиваюсь от мирских утех, отрину жажду власти. Клянусь истязать свою плоть и закалять дух, дабы безраздельно служить нашему Владыке. Отныне и впредь, и вовеки веков.

— Отныне и впредь, и вовеки веков!

С каждым словом голос Сноумена наливался железобетонной твердостью, а под занавес он с пугающей, суровой серьезностью раз за разом повторял этот священный обет.

— … Это и есть то самое событие, что впечаталось в его рассудок глубже всего и перекроило всю его жизнь, — обернувшись к «Миру» и «Звезде», констатировала Одри.

Воскресив в памяти все повадки Сноумена и то, как этот бедолага, даже угодив в капкан книжного мира, ни на йоту не предал свою веру и не прервал изматывающих истязаний, Клейн медленно