Красный священник - Е. Юань

все три крошечных металлических флакона. Сноровисто сцедив из каждого по капле крови, он щедро размазал багровую влагу прямо по жесткому переплету «Дневника путешествий Гросселя».

«Так вот в чем крылось предназначение этой крови…» — эта мысль едва успела мелькнуть в голове Одри, как весь окружающий мир перед глазами заволокло слепящей, ревущей белизной свирепой метели.

Сквозь густые хлопья снега, под аккомпанемент пробирающего до костей, пронизывающего ветра, неподалеку выросли очертания монументального города, чьи внешние стены вздымались ввысь добрых пятнадцать метров. Облаченные в кожаные доспехи стражники благоразумно жались по укрытиям, спасаясь от стужи. И покуда на горизонте не маячили груженые караваны, они даже не помышляли высовываться на мороз ради досмотра редких, заурядных путников.

— И это… это и есть тот самый сотканный из фантазий мир? От реальности не отличишь… — «Звезда» Леонард, затравленно озираясь по сторонам, на чистых инстинктах протянул ладонь. Поймав парочку ледяных снежинок, юноша физически ощутил обжигающий холод, прежде чем те стремительно растаяли, обратившись жалкими каплями воды.

Окончательно удостоверившись в безопасности окружения, поэт внезапно споткнулся об одну весьма занятную деталь: Клейн всё так же щеголял в своей безупречной, суровой и ледяной личине Германа Воробья. Мисс «Справедливость» надежно укрылась за серебристо-белой маской, явив свету лишь нижнюю половину лица, бездонную зелень глаз да золотистые локоны, напрочь отсекая любые попытки разгадать её подлинный облик.

А вот он сам торчал здесь, в чем мать родила, без единой, даже самой захудалой маскировки…

В этом крылась профессиональная, въевшаяся в подкорку привычка казенных Потусторонних: они всегда действовали в открытую, не нуждаясь в глупой конспирации.

«А господин Звезда и впрямь тот еще расхлябанный шалопай. Волосы взъерошены так, словно расчески в жизни не видели. Какая досада… С такой-то смазливой мордашкой ему впору блистать на обложках модных журналов…» Будучи знатной аристократкой, повидавшей на своем веку целую прорву писаных красавцев, Одри лишь из вежливости скользнула по Леонарду взглядом и тут же отвернулась, не став сверлить его глазами.

Клейн беззвучно, с легкой иронией усмехнулся про себя. Указав на утопающий в метели город, он скомандовал:

— Наша первая мишень — тот самый аскет из Третьей Эпохи, мистер Сноумен.

Ведь именно он, с высочайшей долей вероятности, мог вывести их на след тех самых братьев — Амона и Адама!

В железобетонных планах Клейна следом за Сноуменом значился Мобет — тот самый аристократ из Четвертой Эпохи. Как-никак, исполин Гроссель и эльфийка Шьятас стояли на куда более заоблачных, пугающих уровнях. Риск нарваться на фатальный форс-мажор при раскопках их сознания был непомерно высок, а потому благоразумнее было задвинуть эту парочку в самый конец очереди.

Лишь выпотрошив подсознание всей этой четверки через сновидения, они смогут с чистой совестью нырнуть в океан коллективного бессознательного этого вымышленного мира, дабы нащупать его самые сокровенные, леденящие тайны.

Глава 1063

Левая рука Господа

На глухой окраине города Песот возвышалась сложенная из грубого, необтесанного камня церковь, чей суровый облик так и дышал первозданной простотой.

Внутреннее убранство меркло на фоне алтаря — единственного места, где чувствовалась рука искусного мастера. Над святыней возвышался деревянный крест и монументальное изваяние человека, несущего на спине подобную ношу.

Аскет Сноумен, устроившись в самом первом ряду, сидел лицом к божеству. Низко склонив голову и крепко зажмурившись, он истово, со всей пылкостью души возносил молитвы.

Мужчина казался не столько старым, сколько изрядно потрепанным жизнью: на лице залегли глубокие морщины, а тело облекала простенькая, застиранная до серости белая ряса. Каштановые волосы были коротко острижены, а обнаженные предплечья, плечи, голени и босые ступни пестрели жуткой вязью застарелых шрамов.

В этот самый миг порог храма переступила троица: двое мужчин и леди. Джентльмены щеголяли в строгих черных плащах и таких же брюках, вопиюще диссонируя с убогой обстановкой. Один из них дополнил наряд жилетом, полуцилиндром и безукоризненным галстуком-бабочкой, другой же ограничился небрежно наброшенной белой сорочкой. Лицо первого отличалось резкими, рублеными чертами и источало ледяной холод; второй, зеленоглазый брюнет с весьма привлекательной внешностью, всем своим видом излучал ветреную, богемную расхлябанность, сродни вольному поэту.

Дама была облачена в приталенное белое платье в пол. Рукава украшали изящные оборки, а лиф — затейливый цветочный узор из тончайшего кружева. Изысканная серебристо-белая полумаска скрывала лицо, оставляя открытыми лишь изумрудные глаза, точеный нос да чувственные, тронутые помадой губы, заставляя воображение рисовать воистину ослепительный, неземной образ незнакомки.

Троица приковывала к себе внимание, с какого угла ни посмотри, вот только редкие прохожие на улице, скудная паства в храме и сам истово молящийся аскет словно воды в рот набрали, напрочь игнорируя их присутствие.

То был виртуозный сплав банальной иллюзии и паранормальной «Психологической невидимости».

«Справедливость» Одри, с головой уйдя в рабочий режим и отбросив праздное любопытство, бегло окинула взглядом убранство. Её голос зазвучал с бархатной мягкостью:

— Сейчас первоочередная задача — погрузить мистера Сноумена в сон, иначе придется топтаться здесь до самой ночи.

До ночи в этом вымышленном мире, разумеется.

— Расслабьтесь, это сущие пустяки, — с легкой улыбкой отозвался «Звезда» Леонард.

По сравнению с юной аристократкой, чья копилка реальных столкновений с паранормальщиной была до смешного скудна, он, будучи прожженным «Ночным Ястребом», собаку съел на подобных фокусах. Сохраняя абсолютную, железобетонную безмятежность, поэт даже порывался перекинуться с Клейном парочкой шутливых фраз.

Впрочем, ему было совершенно невдомек, что эта самая неискушенная барышня буквально на днях виртуозно залезла в голову целому полубогу.

Клейн скользнул взглядом по бывшему сослуживцу:

— В таком случае, приступим.

Юноша прятал за пазухой «Неомраченный крест», и через какие-то жалкие три часа его Последовательность неминуемо откатится до пятой ступени, насильно исторгнув Потустороннюю характеристику «Мага причуд». Разбазаривать драгоценное время он категорически не желал.

«Вновь нацепил на себя личину отбитого авантюриста, ну-ну…» — мысленно хмыкнул Леонард, благоразумно прикусив язык. Привычным жестом взъерошив волосы, он позволил своим изумрудным глазам налиться непроницаемой, бездонной глубиной.

Абсолютно бесшумно, без малейшего всплеска магии, молящийся с закрытыми глазами аскет Сноумен провалился в глубокую прострацию.

«Так вот какова в деле мощь „Кошмара“…» — завороженно созерцая этот финт, Одри сделала мысленную пометку, и в её глазах вспыхнул живой интерес.

Положа руку на сердце, ей уже доводилось сталкиваться с талантами этой стези во время облавы на вампирского виконта Оунеса Бояра. Вот только тогда всё произошло в такой сумасшедшей спешке, что детально препарировать чужие навыки не вышло. Зато теперь она смогла вдоволь, от начала и до конца насладиться зрелищем.

Мгновением позже девушка изящно вскинула руки, ухватив «Мира» и