Красный священник - Е. Юань

— Каким ветром тебя сюда занесло? — вальяжно откинувшись на спинку кресла и всем своим видом источая фирменную расхлябанность, поинтересовался Леонард.

Впрочем, поэт кристально ясно помнил, что находится в святая святых самого господина Шута, а потому благоразумно держал марку, не переходя грань откровенной борзости.

Клейн одарил его коротким, тяжелым взглядом и обронил:

— Имеется одно дельце, где без твоей помощи не обойтись.

— Без моей помощи? — Леонард ошарашенно ткнул в себя пальцем, после чего с усмешкой парировал: — Уж не на Паллеса ли ты намекаешь?

Юноша был железобетонно уверен: ему, заурядному магу, вряд ли по зубам подсобить Клейну, который уже вознесся до полубожественных высот.

— А ты, погляжу, отлично знаешь свое место в пищевой цепи, — язвительно цокнув языком, проронил Клейн. — Но на сей раз мне позарез нужен именно ты. Дело намертво завязано на парочку специфических сновидений.

— Сновидений… — на Леонарда снизошло легкое озарение. В его глазах мелькнула смесь недоумения и веселья, и он произнес: — Знаешь, Клейн, а ты неуловимо переменился. То есть, я хочу сказать, в тебе стало куда больше от того самого парня из Тингена. Эта твоя вечная, свинцовая хмурость куда-то испарилась.

Не дав бывшему сослуживцу и рта раскрыть, поэт изящно взъерошил свои слегка растрепанные, иллюзорные волосы и с легкой улыбкой добавил:

— И так, признаться, куда лучше. Ладно, в фокусах со снами я и впрямь собаку съел. В чьи головы полезем?

Клейн, ни единым мускулом не дрогнув на лице, ледяным тоном отчеканил:

— Солдат лоэнской армии вековой давности, один знатный хлыщ прямиком из Четвертой Эпохи, аскет из Третьей, а на закуску — эльф и исполин родом аж из Второй Эпохи.

— Чего? — изумрудно-зеленые глаза Леонарда на мгновение остекленели от растерянности. Юноша искренне заподозрил, что у него начались слуховые галлюцинации.

Оставим за скобками эльфа с исполином из седой Второй Эпохи. Но ведь даже аристократу из Четвертой нужно было не просто избрать специфический Потусторонний Путь, но и вознестись до статуса святого, чтобы чудом прокоптить небо до наших дней!

«Да быть того не может, чтобы все они, за исключением того лоэнского вояки, оказались мастодонтами ангельского калибра! Соваться в сновидения ангелов… Нет уж, с такими задачками лучше сразу идти на поклон к старику…» — мысли Леонарда пустились в бешеный скачь, а сам поэт пребывал в такой прострации, словно уже провалился в какой-то сюрреалистичный, бредовый сон.

Глава 1062

Онлайн-«урок»

Клейн бросил на Леонарда короткий взгляд и с легкой усмешкой произнес:

— Эти цели еще не достигли ранга полубогов. Они сумели «дожить» до наших дней исключительно благодаря некоему специфическому влиянию. И именно эту тайну я жажду выведать через странствие по их снам.

Слово «дожить» он выделил нарочитым, веским интонационным нажимом.

Не дожидаясь ответа, сыщик невозмутимо продолжил:

— Тот аристократ из Четвертой Эпохи принадлежит к семейству Сороастр. Вполне вероятно, что, нырнув в его грезы, ты сможешь куда глубже прощупать подноготную Паллеса Сороастра.

«Потомок старика…» — сердце Леонарда взволнованно екнуло. Предложенная Клейном авантюра вмиг заиграла для него новыми, манящими красками.

И пускай их симбиоз с Паллесом протекал на удивление гладко, а сам поэт мало-помалу начал проникаться к этому ангелу доверием, в глубине души он благоразумно сохранял базовую, инстинктивную бдительность. Как-никак, паразит оставался чужаком, да еще и угнездившимся прямо в его теле.

— Пока что держи язык за зубами и ни словом не обмолвись об этом Паллесу, — бросил Клейн вдогонку.

«Неужто в твоей картине мира я выгляжу столь безнадежным, болтливым идиотом?» — беззвучно, с легким раздражением фыркнул Леонард, вслух же буркнув:

— Мог бы и не напоминать.

Убедившись, что бывший сослуживец покорно принял условия игры, Клейн с улыбкой добавил:

— Как вернешься, сцеди для меня парочку капель своей крови. Это железобетонное условие для грядущего погружения в сон.

Вдаваться в детали передачи он не стал. У поэта и без того имелось в арсенале как минимум два надежных канала: либо вознести кровавую дань господину Шуту с мольбой переправить её «Миру», либо призвать ту самую жуткую, окутанную мраком тайн посланницу, вручив ей запечатанный флакон вкупе с весточкой.

— Крови… — на чистых инстинктах, эхом повторил Леонард.

В дебрях мистики собственная кровь считалась поистине сакральным, критически важным материалом. Отдавать её в чужие руки было чревато фатальными последствиями: бедолага мог сыграть в ящик, даже не поняв, откуда прилетел удар. А порой банальная смерть казалась далеко не самым жутким финалом.

Справившись с мимолетной заминкой, поэт всё же согласно кивнул:

— Когда даем старт?

Клейн, загодя всё просчитавший, ответил без заминки:

— В воскресенье ночью, ближе к полуночи.

Ему требовалось выкроить для мисс «Справедливости» достаточно времени, дабы та успела обуздать свою бушующую духовность и взять новообретенные таланты под контроль.

— Добро, — Леонард не стал сотрясать воздух лишними вопросами.

Следом сыщик с неподдельной серьезностью провел для поэта настоящий мастер-класс по виртуозному жонглированию словами, дабы бывший коллега смог без труда навешать лапши на уши древнему старцу по возвращении.

Благополучно вынырнув в реальном мире, Леонард как раз лихорадочно подбирал нужные формулировки, когда в его разуме раскатился слегка надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра:

— И какая нужда заставила твоего бывшего сослуживца выдергивать тебя лично? Неужто нельзя было обойтись банальной весточкой?

Леонард поудобнее устроился в кресле и издал легкий смешок:

— Он до смерти боялся утечки. Как-никак, дело напрямую касается Того Самого.

«Хотя на деле Клейн параноидально страхуется именно от тебя, прекрасно понимая: то, что попадает в мои руки, неминуемо становится достоянием твоих глаз…» — едва слова сорвались с губ, юноша мысленно отвесил эту едкую шпильку.

— Того Самого… — Паллес, судя по тону, безошибочно смекнул, в чей огород брошен камень.

— Ага, — поэт подхватил со стола кружку и, сделав добрый глоток солодового пива, продолжил: — Он раскопал одного аскета прямиком из Третьей Эпохи. Спит и видит, как бы через сновидения заглянуть в те седые, окутанные мраком времена.

Юноша ни на йоту не покривил душой, выложив кристальную правду — вот только правду далеко не полную. Именно в этом и крылась изящная суть той уловки, которой Клейн только что столь скрупулезно его натаскивал.

— Аскет из Третьей Эпохи? И всё еще коптит небо? — в голосе древнего ангела скользнуло легкое недоумение.