В стане врагов. Воспоминания о работе в советском правительстве в 1918 году - Аркадий Альфредович Борман

Полицейский контроль у выходных дверей оставался до позднего вечера.

Внутри университета было оставлено незначительное число городовых, но где-то поблизости был расположен целый полицейский отряд. По университетскому коридору деловито расхаживал полицмейстер, однако не тот, который пробовал говорить с кафедры.

Все газеты, естественно, возмущались захватом университета полицией. Студенты, конечно, были тоже возмущены. Однако против рожна не пойдешь, и студенты без сговора сразу усвоили тактику – совершенно игнорировать городовых и полицейских чинов в здании университета. Над ними не издевались, понимая, что это только усложнит положение, их просто не замечали.

Совершенно не помню, как долго оставалась полиция в стенах университета, возможно, что до конца учебного года.

Лекции и работы в семинарах продолжались, приближались экзамены. Но в Петербурге было так много интересного. Столичное студенчество всегда знало, что самое интересное в данный момент в городе, ему было известно, какие иногородние артисты и музыканты приехали на гастроли, где читаются интересные публичные лекции и происходят собрания. С приближением весны все становилось очень напряженным, не хватало времени и на подготовку к экзаменам и на развлечения, особенно, когда катанье на лодках продолжалось далеко за полночь и петербургские белые ночи заставляли забывать о времени.

Весной 1914 года я сдал экзамены за третий курс. Оставался еще только один год до окончания университета.

Однако государственные экзамены я держал только через два года по специальному разрешению, возвратившись для этого из действующей армии.

Рождество в деревне

Так было до Первой мировой войны.

Из окна дома на холме видна замершая река. Снег блестит на солнце так, что больно смотреть. Все кругом замерло, но в этом морозном пейзаже есть какая-то притягивающая к себе жизнь.

По ту сторону реки тянется бесконечная вереница саней. Сегодня первый день Рождества, и крестьяне-богомольцы едут в церковь к обедне.

Собираются и в усадьбе, в доме на холме. У подъезда уже стоят несколько саней, покрытых коврами и теплыми меховыми полостями. Впереди едет хозяин дома с двумя внучками, а внук на козлах правит ретивым Героем. В передних санях все сидят степенно и молча, отвечая только на вопросы дедушки. Внучки немного завидуют, что не попали в одни из задних саней. Там, вероятно, очень весело, так как в них приехавшая из города молодежь. Кучера нарочно попридержали лошадей, чтобы впереди не слышно было громких голосов.

По сторонам дороги глубокий снег, и на паре ехать совершенно невозможно.

На противоположной стороне реки у церковной ограды уже стоит много крестьянских саней. Лошади покорно жуют сено. Мужья в тулупах, а их жены в пальто, иногда даже на лисьем меху, по случаю большого праздника вынули свое приданное из кованых сундуков. На головах у женщин большие платки, на ногах валенки.

Кругом детвора пытается шуметь, но ее окрикивают:

– Замолчите вы, озорники, в церковь идете.

Богомольцы степенно поднимаются по ступенькам и входят в церковь. Из-за шуб мало места, но толкотни нету. Женщины и дети становятся налево, мужчины направо. Проходя мимо свечного ящика, молча кланяются церковному старосте, но свечей покупают мало, все равно вперед не протолкнуться. А передавать из рук в руки по плечам это неверно, кто его знает, поставят ли там впереди перед тем образом, перед которым следует.

На о. Павле по случаю праздника новое блестящее облачение. Бабы любуются, а мужчинам все равно, не понимают.

Хор из крестьянских молодых голосов поет уверенно-громко, но не всегда безупречно.

Торжественность обедни захватывает и молящихся. Приложившись к кресту, они медленно выходят из церкви, уже охваченные особым рождественским настроением.

Даже безграмотные бабы понимают, что Спаситель сошел на землю ради них, а ребятишкам, ученикам церковно-приходской школы, о. Павел целый месяц рассказывал о том, как в Вифлееме родился Младенец Христос.

Многие из крестьянских детей знают наизусть рождественский тропарь и предвкушают, как будут ходить со звездой.

Из церкви богомольцы едут молча, только иногда обмениваясь впечатлениями о службе.

Сияющий мягко-морозный день усиливает праздничное настроение. А школьникам он напоминает день в Вифлееме. Они ведь не могут отдать себе отчета, что там нет снега.

Приехав домой, бабы спешат поставить на стол дымящийся обед, пока мужья с сыновьями выпрягают лошадей и вводят их в хлев.

Столы покрыты домоткаными скатертями с разноцветными узорами. На севере России не было особого рождественского стола. Но всего много и все вкусно. В красных углах горят лампады.

В большом доме за рекой тоже накрыт белоснежной скатертью длинный стол. Все готово к возвращению богомольцев с того берега реки. В широкой передней развешаны шубы. Надо быть осторожным, чтобы под тяжестью шуб не упали вешалки, что случалось.

В просторной столовой со многими окнами приехавших из церкви поздравляют с праздником оставшиеся дома члены семьи и гости. Приехавшая из города студенческая молодежь размещается на дальнем конце стола. Она оживляет атмосферу, раздаются шутки и смех. А там, около хозяина и хозяйки, размещаются старшие и ведутся степенные разговоры. Хозяева довольны, что помимо их потомства собралось так много гостей. За стол садится тридцать пять человек.

Молодые горничные только поспевают подавать. Они приносят блюда из кухни по длинному коридору в буфетную и оттуда уже вносят в столовую. В буфетной иногда раздаются смешки, но «старая барыня» на это не обращает внимание. Ведь большинство этих горничных выросло на ее глазах, она помнит их девочками.

Стол уставлен бутылками с самодельной наливкой. Надо попробовать вишневку, сливянку, черную смородину. Но особенно популярна рябиновка. Пьют только маленькими рюмочками.

Один из внуков стащил у экономки ключи от кладовой и позже мечтает совершить туда набег с гостями. Хозяйке об этом известно, но она только улыбается, а экономка ахает.

Днем перед чаем, когда еще не совсем стемнело, Ольга приходит доложить, что ребятишки пришли славить Христа.

Человек десять мальчиков и девочек в валенках и теплых кацавейках или тулупчиках, конфузясь, входят в столовую и жмутся друг к другу. В руках одного из них длинная палка с самодельной звездой на конце или с фонариком, внутри которого горит свечка.

Они поют нестройными голосами:

– Рождество Твое Христос Боже наш…

И потом, не делая перерыва, все вместе, одним вздохом произносят:

– С праздником.

Замолчав, христославцы начинают переминаться с ноги на ногу и оглядываться кругом. Детские глазенки с любопытством осматривают большую столовую.

Им раздают приготовленные мешочки со сластями – пряники, орехи, леденцы, шоколад, мандарины, всего не упомнишь. Крестьянская детвора довольна, и по коридору слышен топот их удаляющихся ног.

Таких христославцев в течение дня бывает довольно много.

А вечером в гостиной зажигается роскошная