Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

Имея дело с денотатом, мы сталкивались с переносом значений по смежности. Это естественно, ведь предметное значение D определяет размещение объемов в пространстве. Денотат в принципе метонимичен.

Десигнат изменяет точку зрения, с которой «понятием» рассматривается референт R. Десигнат S определяет развитие содержания, причем не в пространстве, а во времени, и потому он связан, конечно, с переносом значений по сходству признаков. Десигнат в принципе метафоричен.

Метафорическое смещение смысла основано не на уподоблении, как в случае с денотатом, а на сравнении, но уже не на сравнении предметов (вещей) друг с другом, а на сравнении их свободных признаков. Это – сравнение как в отношении к содержанию понятия, так и к объективному качеству самого предмета.

«Прилагательное, как выделенное из связи признаков, как более отвлеченное, чем существительное, позднее существительного и образовалось от него»

[Потебня 1968, с. 60].

Да, объективное качество предмета осознавалось позже, чем цельность самого предмета и, следовательно, чем предметность; однако в словесном знаке качество дано с самого начала – как представление о качестве.

55

Рассмотрим возможные типы определений, с помощью которых фиксируются признаки предметных значений; ср. п. 28. (Принципиальные положения, связанные с историей прилагательного – определения – эпитета, см.: [Веселовский 1940; Жирмунский 1977, с. 355 – 361; Потебня 1968, с. 37 – 80; Потебня 1892, с. 155 – 159].) Типичный, реальный и идеальный признаки укладываются в схему четырех квадратов, но в направлении, прямо противоположном движению денотата. Такие признаки можно называть различным образом, их внутренний смысл задан не термином, а их системным соотношением. Так, типичный признак может быть назван и «актуальным», он усиливает семантику символа дублированием и без того известного качества (символический эпитет: белый свет, серый волк, красная девица). «Реальный» признак – это выделительный признак понятия, он не усиливает, а уточняет качество различения (белый снег, серый ишак, красный мак). «Идеальный» признак – это образный признак, который не уточняет и не усиливает, а скорее украшает, особенно в первых своих контекстных употреблениях (белое братство, серый человек, красный рассвет). Актуальный признак ориентирован в сторону прошлого как в «причину» традиционной культуры, тогда как реальный признак, устремленный в настоящее, пытается оправдать свою существенность именно как данность момента. Идеальный признак обращен в будущее, он весь – поиск новой цели, которой, быть может, не всегда достигает в слишком яркой своей образности.

Типичный признак постоянного эпитета сопряжен с символом, который, в сущности, не имеет собственного содержания. Его содержание и конструируется актуальным признаком. То же находим в зоне концепта. Там, где сам референт представляет собою «чистое содержание» (самое полное, но без D), там и признаки-качества предстают без объема понятия, как бы сами по себе и вне формы («белое безмолвие»).

Уточняющий видовой признак предмета метонимичен, с его помощью создаются необходимые термины или точные по краткости описания; родовое качество «снега» может быть конкретизировано многими определениями, некоторые из таким образом составленных сочетаний станут терминами. Наоборот, метафорический, образный признак определяет качество, прежде не отмеченное или не замечаемое. В новое время метафорический эпитет обычно строится на сравнении (жемчужные зубы = зубы точно жемчуг), но на ранних стадиях разработки десигната, судя по древнерусским текстам, подобные сопоставления были невозможны, поскольку принцип подобия представлялся более важным, чем сходство. «Жемчужная душа» в «Слове о полку Игореве» вовсе не эпитет, а символ, и значение определения здесь – символическое. Это устанавливается даже общим контекстом памятника, в котором обязательно встретится основное слово без определения (вот оно: сыпахуть… великыи женчюгъ…), но в символическом смысле (‘слезы печали’, ‘смерть’). Распространение имени символическим признаком – средство создания усложненного символа; «жемчужная душа» – безгрешная, поскольку и реальное основание эпитета – «из жемчуга», и признак уподобления – «многоценная» в данном контексте совместно выражают сразу несколько качеств общего для них «предмета».

Как мы увидим, для «Слова» вообще характерно употребление типичных признаков, которые были тесно связаны с внутренней формой определяемого слова. Например, быстрою здесь именуется только река, тогда как кони – борзые. Бързъ комонь – устаревающее для XII в. выражение, которым необходимо было подчеркнуть основной смысл слова комонь – стремительно несущийся с ржаньем боевой конь; так появилось уточнение, раскрывающее исконный смысл имени. Быстрая Каяла – стремительно прозрачная, так можно было сказать лишь о бегущей чистой воде потока; определение раскрыло утрачиваемый в обыденной речи смысл коренного качества и превратилось в эпитет. Другие «вещи» имели свои, присущие только им характеристики качества, связанного со скоростью их перемещения в пространстве, движения (ср. еще ясный сокол и пр.), и все вместе они представали как организованные на чисто метонимической основе видовые признаки качества, еще не охваченные общим для них всех родовым (таковым со временем стало определение быстрый).

56

Возникает вопрос: как квалифицировать подобные определения для того момента, когда еще не существовало «понятий» в нашем смысле? Был ли это только типичный признак, или одновременно – и признак уточняющий, понятийный?

А.А. Потебня решал этот вопрос, рассматривая сочетания типа зеленая трава и трава зелена:

«Словесное выражение указывает на смешение в суждении двух различных течений мысли… Судя по этому, можно думать, что разложение „единства“ трава могло совершиться лишь посредством сочетания его с другим „единством“ – зелена. Анализ образа или понятия происходит посредством синтеза»;

«всякое прозаическое (безóбразное, собственное) выражение, как трава зелена, есть первоначально и со стороны своего атрибута выражение поэтическое, образное»

[Потебня 1968, с. 64],

так что

«на почве мифического мышления отношение подобия определительного и определяемого могло представляться сходным с подобием души и одушевляемого ею»

(с. 80).

Если это верно, придется говорить о синкретизме функций древнего эпитета, тех самых функций, которые сегодня, обогащенные опытом поколений, мы излагаем аналитически. Однако останавливает одно своеобразие в употреблении древних определений: все они равноценны, среди них нет таких, которые претендовали бы на родовые по смыслу. Отсутствие родовидовых соотношений именно у признаков заставляет предполагать, что типичный признак есть признак не понятия, а символа: взаимозаменимость видовых определений составляет особенность символа.

Одновременно отметим диалектику совмещения реального и мыслимого.

Типичный признак максимально близок к вещи, и одновременно он связан с символом, т.е. формой символизации предмета посредством другого; наиболее распространенным тропом в явленности эпического признака является синекдоха (часть через целое, род через вид, и другие отношения).

Идеальный признак максимально близок к идее, он является субъективно поэтическим и обычно воплощается в метафоре (по некоторому