Поместье леди Анны - Надежда Игоревна Соколова

коня, взял её руку — она была тёплой, живой, — поцеловал и сказал: «Жди, я скоро буду, любимая». — Он говорил тихо, но каждое слово падало в ночную тишину, как камень в воду, расходясь кругами. — А потом я проснулся. И не мог заснуть до утра, потому что помнил её лицо. Ваше лицо, леди Анна.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. В голове шумело — не ветер, не кровь, а что-то иное, похожее на звук крыльев или отдалённый звон колоколов. Амулет на груди нагрелся так сильно, что стал почти горячим, и я прижала к нему ладонь, боясь, что он начнёт светиться и выдаст моё смятение.

— Это был мой сон, — прошептала я, и голос мой дрогнул, но не сломался. — Я была той девушкой. Я стояла на холме, смотрела вдаль и знала, что кто-то едет ко мне. А потом увидела всадника на белом коне. И ты... вы сказали те же слова.

Он взял мою руку — пальцы тёплые, чуть шершавые, с мозолями от поводьев, — и поднёс к губам. Не церемонно, как при знакомстве, а медленно, бережно, будто боялся спугнуть. Я чувствовала его дыхание на своей коже — тёплое, ровное, — и от этого прикосновения по всему телу разлилась дрожь, не от холода.

— Значит, я не ошибся, — сказал он, не отпуская моей руки. — Я искал вас, леди Анна. С той самой ночи. Я расспрашивал герцога о поместьях, о молодых леди, о тех, кто живёт не в столице. И когда он назвал ваше имя, у меня сердце замерло.

В саду зажглись фонари. Вернее, я только сейчас заметила, что слуги зажгли их, пока мы гуляли — мягкий масляный свет разливался по дорожкам, делая тени длинными и таинственными. Листья под ногами казались золотыми, а не бурыми. Но я смотрела только на него. На его лицо в этом неровном свете — скулы, подбородок, тень от ресниц на щеках.

— Это колдовство? — спросила я. — Или магия? Кто-то соединил наши сны?

— Не знаю, — честно ответил он, и в его серых глазах я увидела ту же растерянность, что чувствовала сама. — Может быть, судьба. Может быть, древние силы, о которых мы ничего не знаем. Но я рад, что нашёл вас. Я рад, что вы существуете не только во сне.

Мы вернулись в дом, когда уже стемнело окончательно. Луна поднялась над крышами, и её холодный свет смешивался с тёплым сиянием окон. Амиран сидел в гостиной с книгой, но я видела, что он не читает — он смотрел на нас поверх страниц, и в его глазах светилось то хитрое, довольное выражение, которое бывает у отцов, когда их дети находят друг друга. Он ничего не спрашивал, только кивнул и пожелал спокойной ночи.

Ночью, лёжа в постели, я не могла уснуть. Шторы были задёрнуты, но щель между ними пропускала лунный свет, который ложился на пол серебряной полосой. Я лежала на спине, смотрела в потолок — высокий, с лепниной, которую я раньше не замечала, — и перебирала в памяти каждое слово, каждый взгляд. Его улыбку, когда он сказал «я искал вас». Тепло его пальцев на моей руке. Голос, когда он пересказывал сон — низкий, чуть хрипловатый, такой же, как тогда, в золотом поле. И думала, думала, думала…

Что это? Совпадение? Магия, которую я не понимаю? Пророчество? Или просто — просто то, что случается раз в тысячу лет, когда две души находят друг друга сквозь сны и расстояния? Я коснулась амулета — он был тёплым, ровным, успокаивающим. Земля молчала, но я чувствовала, что она одобряет. Что эта встреча нужна не только мне.

А может быть, всё проще. Может быть, это любовь. Та самая, о которой пишут в книгах и которую я никогда не понимала, пока не увидела его, выходящего из экипажа в сумерках.

Я закрыла глаза, и передо мной снова возникло золотое поле, белый конь, всадник. Но теперь он не скакал — он стоял рядом, держал меня за руку, и говорил: «Я здесь. Я нашёл тебя». И я улыбнулась в темноту, позволила себе поверить, что сны — это не просто игра уставшего ума, а нити, которые кто-то мудрый сплетает в узор. Мой узор только начинал раскрываться, и в нём появился новый цвет — цвет его глаз, серых с золотом.

Глава 8

На следующее утро я проснулась рано, ещё до рассвета. За окном было темно — только слабый серый свет пробивался сквозь щель между шторами, обещая пасмурный день. В столичном особняке стояла тишина — та особая утренняя тишина, когда весь дворец ещё спит, только где-то внизу, в недрах кухни, слуги гремели посудой, готовя завтрак. Я лежала, сжимая амулет на груди — он был тёплым, ровным, — и перебирала в памяти вчерашний вечер. Каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение тёплых, чуть шершавых пальцев к моей руке. Его голос, когда он сказал: «Я искал вас». Серые глаза с золотистыми искрами, которые то темнели, то светлели в свете свечей. Улыбку, когда он услышал, что мы видели один и тот же сон.

Ричард. Сын герцога. Тот самый всадник из сна, который назвал меня любимой. Теперь у этого сна было имя, лицо, голос. Я могла закрыть глаза и представить его так отчётливо, будто он стоял рядом. И от этого становилось тепло и тревожно одновременно.

Я не знала, что думать. Сны Хранительниц редко бывают пустыми — Матиас говорил. Иногда они предупреждают об опасности, иногда показывают будущее, иногда соединяют живых с теми, кто уже ушёл. Но чтобы они сбывались так буквально, да ещё и в столице, у Амирана, куда я приехала случайно, просто отдохнуть... Это было похоже на чудо. Или на чей-то тонкий расчёт, которому я пока не видела пределов.

В дверь постучали — три коротких, вежливых удара.

— Леди Анна, — раздался голос горничной, той самой, что прислуживала мне вчера. — Герцог ждёт вас к завтраку.

Я оделась быстро, хотя руки чуть дрожали. Выбрала дорожное платье — тёмно-синее, тёплое, то самое, в котором приехала. Волосы убрала в косу, заколола на затылке. В зеркале на меня смотрело знакомое лицо — только глаза блестели как-то особенно, будто внутри зажгли свечу. Я не стала разбираться, что это значит, просто поправила воротник и вышла.

Амиран сидел за столом