Форс-минор, или артефакт без инструкции - Анна Викторовна Дашевская

стариков. А мой отряд – десять бойцов плюс целитель. Хорошо, лейтенант не сплоховал и успел поставить щиты. Дальше я напустил темноты, помните это заклинание «Чернила каракатицы»? Ну вот, и под прикрытием этих чернил мы ушли. Я успел заметить, что, пока колдун своей палочкой тряс, амулет его постепенно рассыпа́лся.

Лавиния покачала головой и хмыкнула.

- И конечно, ни в каких отчётах этой истории не было?

- Поверьте, коммандер, нам и помимо этой мелочи было, что написать в отчётах! – Дюгесклен растянул губы, изображая улыбку. – Так расскажите, зачем вам понадобились случаи использования такого рода артефактов?

«Улыбку» Лавиния отзеркалила в точности.

- Рассказать? Ну-у… почему бы и нет? Итак, началось с того, что мне нужно было придумать подарок к первому совершеннолетию правнучки.

- Это той, которая живёт с родителями в Нью-Зееланде? – проявил осведомлённость Дюгесклен.

- Именно. И я отправилась за тетрадью для гримуара к одному знакомому магу-антиквару…

Лавиния говорила. Дюгесклен слушал внимательно, пару раз кивнул. В два шага оказался рядом с креслом, в котором сидела Лавиния, наклонился над ней и посмотрел прямо в глаза.

- А скажи мне, коммандер, какого Тёмного тебя понесло в аналитику, а? Ты ж всю жизнь была оперативником, горлохватом, как и я! Найти, взять, допросить – вся тактика и стратегия в трёх словах, так?

Кончился дипломатический разговор между главой одного ведомства и высокопоставленным представителем другого. Друг другу в глаза глядели два боевых офицера, не один десяток лет защищавших то, что считали основой – свои страны и их мирных граждан.

Лавиния фыркнула, разрушая пафос момента.

- Ой, кто бы говорил! Можно подумать, ты только вчера из боевой операции вернулся… Брось, Шарль, мы довольно давно превратились в кабинетных работников. Ну, почти… Твоя участь – командовать Легионом, моя – находить несообразности, неровные нити в магическом полотне и исправлять эти ошибки, сколько возможно. Конечно, если бы у меня было хоть что-то реальное, я бы обратилась к профессиональному аналитику, но пока всё, что есть – это пяток артефактов не вполне ясного назначения и чутьё, которое говорит «Ищи!». И я ищу.

- Тогда почему в старых делах?

- Потому что я пытаюсь найти не только, каким образом можно применить ментальный артефакт массового воздействия, но и с какой целью. Вот ты чего бы мог добиться, имея такую штуку?

- М-м-м… - Дюгесклен вернулся на своё место за письменным столом, бесцельно переложил пару документов, потёр лоб… - Безупречного выполнения приказов?

- Угу, так вот себе и представляю: выходишь ты так поутру на плац, на запястьях браслеты, на пальце перстень, на бритой башке, пардон, венец, и всё это сверкает, словно брильянтовая парюра на светской даме. И говоришь нечеловеческим голосом…

На этом месте гранд-полковник не выдержал и заржал в голос. Да и Лавиния от него не отстала. В кабинет заглянул секретарь, убедился, что все пока живы и снова исчез. Когда смех стих, Дюгесклен спросил уже серьёзно:

- Если нужно, наш аналитик сейчас свободен, могу поделиться.

- Пока мне нечего ему предоставить для работы, - Лавиния покачала головой. – Смутные предположения и догадки, не более того. Я жду результатов – Гильдия артефакторов изучает собранные предметы, антиквары пытаются добыть недостающие, архивариусы занимаются поиском сведений о том, кто, где и как применял похожее. Все при деле. Надеюсь, через пару дней копилка пополнится, вот тогда и аналитик будет к месту.

- Хорошо, договорились, - придвинув к себе бланк заявки, Дюгесклен размашисто расписался и тронул кнопку вызова секретаря. – Кантен, ко мне Серизи, немедленно!

Господин Серизи, архивариус Магического Легиона, был примерно таким, каким мог бы стать Жак Дюпон, если бы безжалостная рука коммандера Редфилд не выдернула того из уютного гнездышка из бумаг, папок, заявок и бланков и не сунула… если не в пекло, то к его ближним подступам23. Иначе говоря, это был сухой, словно чуть присыпанный книжной пылью господин средних лет – средних между двадцатью пятью и пятьюдесятью, - с блеклыми глазами и губами, уголки которых навсегда опустились вниз.

- Приглашали, господин гранд-полковник? – прошелестел Серизи.

- Вызывал, - поправил его Дюгесклен. – Вот заявка, срок выполнения – до завтра. Выполняйте.

Господин Серизи взял бланк, прочитал его и посмотрел на высокое начальство. Надо отметить, что во взгляде его не появилось ни подобострастия, ни гнева, ни возмущения, только холодное осознание собственной незаменимости.

- Это невозможно, господин гранд-полковник.

- Почему?

- Во-первых, заявка заполнена неправильно. Не указаны интересующие вас даты или хотя бы временной период, а также где именно разворачивались события и какие подразделения в них участвовали. Во-вторых, как я уже неоднократно сообщал, срок выполнения заявки составляет от трёх до пяти дней, его сокращение невозможно.

- Превосходно, Серизи. Скажите, а вы осознаёте, где именно вы работаете?

- Разумеется, господин гранд-полковник. Я служу в Магическом Легионе и занимаю должность главы архива.

- А припомните, Серизи, ту клятву, которую вы давали, поступая сюда на службу. Было такое?

Архивариус долго молчал, потом ответил неохотно.

- Да, господин гранд-полковник. Помню.

- Ещё вопросы есть?

- Да, господин гранд-полковник. Прошу увеличить срок выполнения задания до завтрашнего вечера.

Дюгесклен выдержал паузу, потом взглянул на Лавинию.

- Что скажете, коммандер?

- Годится.

- Хорошо, Серизи. Завтра ровно в семнадцать часов жду от вас список дел, соответствующих запросу, с кратким изложением сути каждого, плюс все папки по этим делам. Можете быть свободны.

Дождавшись, когда за архивариусом закроется дверь, Лавиния спросила:

- Такая бесстрастность – это врождённое или несчастный случай?

- Скорее, несчастный случай, - ответил Дюгесклен с тяжёлым вздохом. – Видишь ли, мать нашего Серизи хотела сделать из него великого пианиста. Она требовала не только беглости пальцев и абсолютной памяти, но и максимальной эмоциональности исполнения. А когда парень, ему тогда было шестнадцать или семнадцать, перед важным для мамаши концертом сломал руку, его просто выставили из дома.

- То есть как? – Лавиния слегка опешила.

- А вот так. Этот мальчик больше не годится, будем делать нового. Серизи какое-то время болтался по улицам, а потом самым натуральным образом собрался покончить с собой. Утопиться в Сене. На мосту его отловил один из моих оперативников. Привёл сюда, к нам, парня довольно долго приводили в себя. К сожалению, рука уже начала срастаться неправильно, поэтому к оперативной работе его не допустили, а вот архивы – его вотчина. На самом деле я уверен, что он