Выбор сделает Мальвина - Татьяна Миненкова

и метелью, сандалом, металлом и ветром. И виски. Снова. Мне самой не понаслышке известно влияние алкоголя на посттравматическое расстройство. Он временно притупляет тревогу и кошмары, но цена за это слишком высока: депрессия только усугубляется, а зависимость создает настоящий порочный круг.

С жадностью отслеживая каждое Костино движение, провожаю в гостиную. Он отказывается от кофе и миндального печенья, хотя когда-то умял бы целую вазочку за пять минут. Сейчас даже не смотрит в её сторону. Стараясь не думать об этом, я сдержанно рассказываю о делах Меркурия, об увольнении Корсакова, о Тихомирове и новой загадке убийства.

— Ты ведь с первого дня говорил, что был кто-то еще, — напоминаю я, не добавляя, что в тот раз я предпочла ему не поверить. — И оказался прав, как всегда.

Костя внимательно слушает, задумчиво касаясь пальцами правой руки заросшего короткой щетиной подбородка. Это я привыкла рисовать схемы, а он всегда предпочитал держать информацию в голове, считая, что так надежней.

— С чего Лазарев взял, что организатор убийства связан с Меркурием? — уточняет он, оставив незамеченным комплимент собственному профессионализму.

— Не знаю, — неуверенно отзываюсь я. — Может, из контекста. Я не с ним говорила, а с Евой — его женой.

— А надо — с ним.

Костя не выражает почти никаких эмоций. Видеть его — когда-то живого и темпераментного — таким, странно и жутко. Семенов сухо задает несколько уточняющих вопросов и, выслушав ответы, поднимается с кресла:

— Попробую помочь, но у меня есть условие. — Он снова накидывает на плечи куртку, собираясь уходить. — Когда всё закончится, я снова уеду. А ты — отпустишь меня.

— Хорошо. — Ничем не выражаю того, что последнее предложение только что выбило почву у меня из-под ног. — Тогда у меня тоже будет условие, Семенов: ты бросаешь пить и полностью сосредотачиваешь внимание на моих проблемах.

Он хмурится, но условия равноценны — у каждого из нас сейчас своя зависимость и в конце концов нам обоим придется от нее отказаться. Кажется, Костя тоже пришел к этому выводу, потому что не спорит, но вместо этого серьезно и тихо произносит:

— Это будет просто работа, Алина, ты понимаешь?

— Почаще себе об этом напоминай, — отзываюсь я, скрестив руки на груди и дерзко вскинув подбородок.

Не прошу Семенова остаться, хотя очень хочется. Даже уговорить его остановиться в ближайшем к Талассе Меркурии удается с огромным трудом. От предложения отвезти его, Костя тоже категорически отказывается, заявив, что его ждет такси. После его ухода я устало прижимаюсь спиной к стене прихожей, в полной мере осознав, насколько с Семеновым теперь сложно. Он будто специально усугубляет ситуацию, чтобы я сама побыстрей разочаровалась и оттолкнула его первой.

«Ты отпустишь меня» — так он это назвал. И я отпущу. Но даже сейчас в полной мере осознаю, как больно мне от этого будет.

Глава 10

Последняя капля

Quest for Perfection — Jamie Salisbury

Снова полночи ворочаюсь с боку на бок, сбиваю простыни, считаю до ста, до тысячи — бесполезно. Перед глазами стоит Костя: хмурый и напряженный. Слова «когда всё закончится, я снова уеду» занозой впились в память. Знаю, что рано или поздно придется отпустить. Всех и всегда мы в конце концов отпускаем. Но Семенов каким-то образом стал для меня слишком дорог.

К утру сдаюсь. Встаю, варю кофе, смотрю на остывшее печенье. Аппетита нет и состояние странное, словно в голове вата, а руки и ноги стали непомерно тяжелыми. Это всё стресс и недосып. Когда я вообще крепко и спокойно спала в последний раз? Кажется, больше года назад.

Вчера я с трудом отвоевала у Семенова право заехать за ним перед работой. И поскольку попытки сделать завтраком что-угодно кроме кофе вызывают тошноту, одеваюсь и еду в Меркурий чуть раньше, чем планировала.

Владивосток только просыпается, но делает это неохотно — словно перевернулся на другой бок и снова натянул одеяло из серых облаков. Тепло не торопится прийти в город: зелени еще нет, только набухшие почки на голых ветвях да редкие лужицы с отражением бледного неба.

Весна во Владивостоке — обещание: тепла, зелени, жизни. Такое же зыбкое, как утренний туман над морем. Как обещание отпустить, которое я вчера нехотя дала Семенову.

В холле Меркурия тихо, только охранник на ресепшене косится с любопытством, пока я прохожу к стойке администратора:

— Доброе утро, — говорю я девушке, которая уже собирается сдавать пост. — Подскажите, в каком номере остановился Константин Семенов?

Лицо собеседницы остается невозмутимым:

— Извините, я не имею права разглашать информацию о клиентах. Репутация сети — превыше всего.

— Я — Алина Малинина и репутация сети мне важна не меньше вашего. Ценю ваш профессионализм, — устало качаю головой, потому что сил спорить и ругаться не осталось. — но Константин — тоже сотрудник Меркурия и информация о номере нужна для того, чтобы оформить все расходы за счет сети.

Администратор смотрит со скепсисом. Очевидно, дочь главы Меркурия в ее представлении должна выглядеть иначе. Как минимум: не так, будто только что восстала из преисподней, как максимум — быть похожей на улыбающуюся и жизнерадостную Ри.

Не решившись спорить, она сверяется с компьютером и называет номер. Самый простой, на третьем этаже, без панорамного вида и лишних удобств. Костя тоже всегда таким был — простым, без вычурности, хотя всегда заслуживал большего.

— Он заказал завтрак? — спрашиваю я, делая вид, что вопрос чисто деловой.

— Да, — девушка кивает. — Но выбирать не стал. Сказал, ему всё равно.

Я сглатываю комок в горле. Раньше Семенову никогда не было все равно, он умел получать от еды удовольствие, пробовать новое и спорить о вкусах. Сейчас ему всё равно жив он или нет.

Киваю и жду в холле, хотя очень хочется подняться на третий этаж. Подойти к двери, постучать, увидеть Костю заспанным, растрепанным. Но Семенов выстроил границы — высокие-высокие, обмотанные колючей проволокой и переступать их нельзя. С ним сейчас нужно быть очень осторожной. Как с раненым зверем: не делать резких движений, не смотреть прямо в глаза, не показывать жалости.

Костя спускается ровно в назначенное время. Хмурый, напряженный, раздражительный. В здоровой руке термостакан, пахнущий кофе. Незаметно делаю глубокий вдох, пытаясь уловить запах алкоголя, но его нет. Семенов сдержал обещание. Еще бы и мне с такой же легкостью, когда придет время сдержать свое.

—