Тевтонский орден в Палестине - Макс Элер

Отдельно от братьев жили кнехты. В статутах их упоминают лишь от случая к случаю; они служили «за плату» или «in caritate», то есть бесплатно. В уставе говорилось о том, что слишком сложно предусмотреть все условия договоров с кнехтами, и соответствующие решения оставлялись на усмотрение должностных лиц. Малый комтур командовал обычными кнехтами, магистр щитоносцев — щитоносцами. Именно эти непосредственные начальники имели право наказывать кнехтов. Питались кнехты за так называемым «третьим столом», то есть после братьев и «служащих братьев» (полубратьев). Они получали более скудный рацион («блюдо кнехтов»).

Позднее по мере роста владений ордена увеличивалась и потребность в кнехтах. Это делало необходимым четкое урегулирование их статуса, для чего Конрад фон Фейхтванген издал в 1292 году специальный закон. Указанный документ опровергает распространенное заблуждение о том, что «полубратья» и кнехты — одна и та же категория. «Полубратья» также исполняли черную работу, однако их статус был, по всей видимости, значительно выше, чем у кнехтов. Уже упоминавшийся закон 1289 года показывает, что по своему статусу они были очень близки к братьям (церемония вступления в орден, обеты, наказания). Появившийся три года спустя закон «о туркопулах и кнехтах и тех, кто работает in caritate» показывает, что речь шла о людях с существенно более низким статусом. Наказания для них непропорционально жесткие и намного более унизительные, чем в случае с братьями и «полубратьями». К примеру, если кнехт совершал кражу, его на протяжении трех воскресных дней подряд привязывали к столбу и били плетью. После бичевания его «натирали медом до обеда» и до следующего воскресенья бросали в темницу. На третье воскресенье его наконец «выкидывали со двора». Если кнехт украл хлеб, в дополнение ко всему вышеописанному на третье воскресенье «брали хлеб, делали в нем дырку, вешали ему на шею, показывали всей челяди и только потом изгоняли со двора».

Если кнехт осмеливался поднять руку на одного из братьев или наносил другому кнехту опасную рану, он «для покаяния служил на протяжении года в кандалах вместе с рабами». В наказание за убийство назначалась «вечная служба с рабами». Более легкие прегрешения карались телесными наказаниями. Если из-за кнехта орден нес финансовые потери, ему уменьшалось жалованье либо назначалась дополнительная бесплатная работа. Покидать орденский дом без позволения, посещать кабаки и играть в кости запрещалось.

Безвозмездная служба («in caritate») объяснялась, судя по всему, религиозными мотивами. В обмен за услуги, оказанные духовному ордену, люди рассчитывали приобрести благосклонность небес. В качестве встречного обязательства орден обещал не только «давать хлеб, воду и старую обувь» (обычная формула), но и «достаточно работы». Кроме того, по закону 1292 года каждый служивший «in caritate» получал в первый год два, а в каждый последующий по четыре византийских солида — награда, которая должна была привлечь желающих, число которых было без этого, по всей видимости, невелико.

По поводу рабов ни статуты, ни законы не содержат четких постановлений. Как и повсюду на Востоке в те дни, их считали скорее ценным домашним скотом, чем людьми. Вышеописанные наказания свидетельствуют, что по своему статусу они стояли гораздо ниже кнехтов. Отправка к рабам считалась тяжелейшим наказанием за самые греховные проступки.

Мы не знаем точно, сколько братьев насчитывалось в ордене в первое время его существования. Можно с уверенностью утверждать, что до начала правления Германна фон Зальцы оно было невелико, а затем существенно выросло. В отчете XIV века, автор которого использовал не дошедшие до нас записи великого магистра Хартманна фон Хельдрунгена (1274–1282), рассказывается о том, что в последние годы жизни фон Зальца радовался невиданному расцвету ордена; по оценке Хельдрунгена, на тот момент насчитывалось уже более двух тысяч братьев. Кроме того, в написанной в 1348 г. Старшей Оливской хронике говорится о том, что благодаря фон Зальце число братьев-рыцарей выросло до 600 человек (что вполне согласуется с общим числом в две тысячи братьев).

Если еще раз окинуть взглядом организацию ордена в целом, то становится очевидно, что он представлял собой аристократическую структуру. Только орден в целом имел собственность и права; у каждого отдельного тевтонца были лишь обязанности, и он не мог ждать от ордена ничего, кроме пищи и крыши над головой.

Внутри ордена существовала четкая иерархия: рыцари, не-рыцари, «братья-сарианты», духовные братья, «полубратья». На нижних ступенях находились кнехты, туркопулы и рабы.

Именно на высших ступенях иерархии выбирались руководители ордена — магистр и должностные лица. Доля представителей различных категорий братьев в руководящих органах четко прописывалась. С недоверием, свойственным всем аристократическим организациям, статуты ордена ограничивали полномочия должностных лиц; все важные решения должны были приниматься сообща.

Простая и прозрачная система управления позволяла контролировать деятельность всех администраторов. Великий магистр был подотчетен большому капитулу, вместе с которым он назначал и контролировал пятерку высших должностных лиц и земельных ком-туров. Последние вместе с провинциальными капитулами назначали комтуров и попечителей.

Эта коллективистская идея, в рамках которой должностные лица были «скорее слугами, чем господами», еще более четко присутствует на уровне простых братьев. Глава законов «О повиновении» требует от них смирения, безусловного послушания и «подчинения своей воли во всех вещах». Строптивых следовало всеми средствами привести к покорности, «ибо если к мятежу отнесутся снисходительно, силы ордена будут ослаблены». Именно могущество ордена являлось высшей ценностью после воли Божьей. Уже на раннем этапе тевтонцы стремились добиться самостоятельности как от светской, так и от духовной власти. На орденском суде не могли появляться «чужаки» — в том числе в качестве истцов; у тевтонцев было свое духовенство, исповедоваться разрешалось только внутри ордена, запрещалось говорить с посторонними об орденских делах. Все это — следствие общего для всех аристократических организаций желания отгородиться от внешнего мира.

Этим же объясняется и болезненное стремление сохранить репутацию ордена. Для братьев честь их дома и всего ордена в целом должна была стать высшей ценностью после спасения души. При каждой возможности им внушали, что «в мире» они не должны опозорить орден своим поведением и быть весьма разборчивыми в общении. При определении наказания имело большое значение, стало ли известно о прегрешении за пределами ордена.

Чтобы не запятнать орденский щит, в известных обстоятельствах даже магистр и капитул не имели права смягчать наказание, и виновный изгонялся из ордена. Если подумать о том, как мало в те времена была распространена идея подчинения индивида общему благу, становится ясно, насколько особенным являлось положение орденов. Благодаря сосредоточению всех сил на одной цели они